Hogwarts RPG.

В каждой из пяти слизеринских спален по три кровати, укрытые зелеными покрывалами, расшитыми серебристыми нитями. Меж кроватями - портьеры того же благородного цвета, с серебристой отделкой. За портьерами прячутся встроенные в стены потайные шкафы для одежды и личных вещей учеников. Спинки кроватей металлические, кованые, главным элементом витой ковки являются змеи. Окна отсутствуют, зато наличествуют факелы.
В каждой из спален есть ванная комната, где умывальники созданы из зеленого мрамора, а краны и ручки представляют собой причудливо изогнувшихся змей.

---> Гостиная Слизерина.


Мо встал с кресла и скрестил руки. Бутч был в своем репертуаре. Только он мог так искусно избавиться от объятий мальчика, вытолкнув его из кресла, а потом еще и бессовестно нагибаться прямо перед Мацуямой, отклячивая свою костляво-мышечную точку. Похватав все, что он мог с собой унести, Терри умудрился еще и шлепнуть Мо по его миленькому задку. Что ж, намек был ясен. Но долг платежом красен. Схватив лицо Бутча своими теплыми ладонями, Морис страстно поцеловал губы слизеринца и поспешно скрылся в двери, ведущей в мужскую спальню, вихляя своей драгоценностью.
Что ж. В комнате, слава Салазару, было пусто. Никого. Это было на руку мальчику, точнее на другое место. Пока Бутч со всем своим добром добирался до задницы Мо, сам Морис и его задница уже успели зажечь пару ароматических лам с самыми его любимыми ароматами, так, для большего расслабления. Мацуяма-кун, как истинный человек востока обожал всю эту «ароматическую хню», как порой выражался Бутч. Хотя сам семикурсник иногда был не прочь принять ванну с разными маслами, да и от массажа он тоже, по-моему, еще ни разу не отказывался.
- Может, и курить не захочет… Иначе мы задохнемся в этой адской смеси «Снежного Лотоса» и его «Парламент»…- размышлял Морис. Бутч же уже открыл дверь своим привычным способом – ногой. Прошел внутрь и встал. Встал!? Морис изумленного уставился на Терри. Теперь старшекурсник диктовал свои правила. Теперь Мо должен был действовать.
Встав с кровати, мальчик, молча, но улыбаясь, вплотную подошел к другу, положил свой подбородок ему на плечо, одной рукой приобнял за талию, а другой продолжил то, что начал еще в гостиной на кресле. Игриво лаская парня, мальчик сам начинал возбуждаться. А что вы хотели? Молодая кровь…
- Мр…- гортанно шептал Мацуяма-кун прямо в ухо Терри.- Я хочу тебя… Неужели твой стакан и сигареты тебе дороже?- и мальчик чуть крепче схватил член Бутча.

Поцелуй Мо-куна возмутил Терри. Если бы парень был персонажем мультика, то из его ушей обязательно бы пошел пар, а шумный вздох был похож на гудение паровозной сирены. Бутч счел хамством в самом жутком его проявлении ак дразнить его, а потом исчезать в направлении спальни. Еще и так вилять задом. Оставить Тера наедине с его возбуждением и какой-то весьма сносной крашеной блондинкой на диване около камина. Но впрочем Терри вряд ли эту девушку заметил, ибо лениво направился вслед Мо, допивая скотч.
Встав аки танцевальный шест посреди комнаты, Терри смотрел на наглейшего Мацуяму и принюхивался к гадости, что японец решил заставить Тера нюхать. Терпимо... - привередливо подумал слизеринец, когда на нем повис Мацуяма-кун.
- Ну, если я решу продавать стакан и сигареты, то заработаю больше, чем если решу продавать тебя. - философски отметил юноша, прижимаясь к Мо и прикрывая глаза. Возникшая дилемма не понравилась Бутчу еще больше чем эта воняющая восточная ерундистика. - Мацу?.. - охрипшим голосом, поинтересовался молодой человек, наслаждаясь прикосновениями... Вот как я должен выкинуть... О... - пустой стакан грохнулся на пол, жалобно трескаясь о пушистый ковер, а пачка сигарет почти неслышно приземлилась рядом с бутчевским ботинком. Руки тут же нашли себе более приятное занятие: одна отправилась щупать задницу Мо, а другая вцепилась в его волосы. Терри жадно впился в губы друга, прижимая к себе и умудряясь толкать его к кровати. Чья это кровать Бутча не волновало. Так же его не волновало, что дверь осталась открытой. Слизеринцы закаленные, переживут если что...
- А как ты меня хочешь?.. - роняя мальчишку на кровать и приземляясь сверху, нехотя прерывая поцелуи, томно (читай: нахально) вопросил слизеринец, расстегивая брюки Мо-куна.

На колкое замечание Бутча отреагировала лишь правая рука Мо, которая спустилась к заду Терри и достаточно сильно сжала его. Как ни крути, а все же Мацуяма-кун не был слабаком.
- Так-то получше будет...- довольно подумал Морис, облизывая шершавую щеку друга и пиная осколки, которые раньше являлись стаканом, подальше от себя.
Поцелуй, поцелуй, поцелуй... О, Мерлин. Как же от Терри пахло. Оо... У Мо даже голова кружилась. Нет, не какие ароматические свечи и палочки не могли заглушить аромата, исходившего от Бутча. От парня веяло морозной свежестью, смешанной с ванилью и леденцами. Мацу был сумасшедшим сладкоежкой. И сейчас он готов был целиком проглотить этого чертова зеленоглазого слизеринца. Ну, если не его, то хотя бы какую-нибудь часть его чертова тела.
- Ооо..- тяжело выдохнул Мо, жадно глотая воздух, дыша впрок, чтобы потом поцелуи длились дольше, гораздо дольше.- Ооччеень...Мммр..- напрягая мышцы живота, Мацуяма-кун потянулся к губам Терри, выхватывая у него свой поцелуй. О, да. Он былему должен еще много, много поцелуев. Либо он его съест. И ничего больше никому не оставит. Доставая языком почти до глотки Бутча, понимая, что он искусал уже все губы слизеринца, Морис вновь перевернулся, укладывая Терри на лопатки. Стряхивая с себя ненужную сейчас ткань - брюки - оставаясь лишь в рубашке и носках (да, ботинки уже куда-то пропали), Мо стал лишать и друга этой ненужной части гардероба (брюк). Стянув их лишь до колен, Мацуяма-кун сладко облизнулся при виде уже готового пуститься во все грехи члена Бутча. Возмуждая его еще больше через ткань, с помощью рук, Морис еще раз страстно поцеловал Терри.
- Бучи, ты великолепен.- бросил фактом Мо прямо в горячие губы друга.
Почувствовав, что уже больше не может так издеваться ни над собой, ни над партнером, мальчик лихо стянул так мешавшие сейчас трусы Бутча и, облизав ладошку, стал мастурбировать член парня, помогая себе ртом.

Задыхаясь от наглости и неописуемой пошлости Мо, Тер выгибал спинку, эротично так приоткрывая чуть припухшие губы и цапая японца за волосы. Гортанный стон вырвался из груди, когда юноша, потянул за эти самые волосы, дабы отстранить рот Мориса от своего члена. Потянув слизеринца за плечи, Терри приподнялся, яростно целуя, стараясь при этом выпутаться из своих брюк. Ботинки стукнулись об пол, за ними полетели смешно скрюченные между собой носки (Терри снимал их своим собственным очень секретным и забавным способом без помощи рук с любым процентом алкоголя в крови). Штаны смялись на щиколотках, запутавшись и никак не желая стягиваться. Сосредоточенно укусив Мо за нижнюю губу, парень снял таки брюки, отстраненно думая, на что они стали похожи после такого обращения. Аки Гай Юлий Цезарь Терри в это время шустро расстегивал рубашку Мацуяма-куна. И теперь с чувством полнейшего морального удовлетворения щипал того за соски, нетерпеливо ерзая под парнем, прижимаясь возбужденной плотью к его бедру.
- А я великолепен, наверное, недостаточно, чтобы ты перестал издеваться, да?.. - дергая за резинку трусов Мо, Тер стянул сей неуместный кусок ткани, обнажая великолепную задницу, которую, к сожалению, Тер не мог видеть, и его плоть, участь которой была крайне завидна, ибо Бутч дразняще провел пальцами по всей длине, добиваясь тихого почти стона из уст Мацуямы.

Терри кусал и истязал Мориса, пока сам снимал одежду. За эти момлетные мгновения была исцарапана спина японца и обкусан каждый миллиметр его губ, да, и язык тоже умудрился пострадать. Ну раз уж пошла такая неваляха, то Поттеру под подушку и мои носки!- мог бы подумать Мацуяма-кун, но он был воспитанным слизеринцем, а еще , в прямом смысле, находясь сейчас на Бутче, он не мог ни о чем думать, кроме как о его...его теле.
О, эти мышцы, эта аристократическая стать, эта шелковистая (да-да!) кожа. И этот запах. - Мр.. Нет, определенно Мо уже готов был съесть Терри. Всего. Без остатка.
Бедра Мориса уже горели. Как же он хотел этого слизеринца.
- Оо, не говори так, Ками-сама... Я не издеваюсь, я лишь продлеваю удовольствие.- протянул он полушепча, в перерывах между поцелуям в шею Бутча.- Ооо...- тихий, но гортанный, стон сорвался с губ Мо.- О, Ками-сама, продолжай, продолжай, пожалуйстааа...- просил Мацуяма-кун, весь извиваясь, словно та змея, выкованная на изголовье кровати. Хватась руками за торс друга, за его бедра, зарапая его кожу, оставляя на ней красные следы, Морис губами прильнул к губам Терри, просто жарко целуя их, иногда облизывая, но не проникая языком внутрь. Он хотел, чтобы их губы слились в этом поцелуе и никогда больше не рассоединялись. Ваниль, леденцы, ваниль...Просто невозможно было дышать рядом с Терри, просто невозможно было жить без вкуса этих губ.

Почему-то иногда казалось, что некоторые люди родились, чтобы выводить Бутча из себя, что в принципе было сложным заданием. Но Морис каждым своим действием озадачивал, удивлял или возбуждал Терри. И в данном случае Мо снова и снова возбуждал Тера. Возбуждал его раздражение.
- Какой к черту ками-сама?.. - кусая обнаженное плечо парня и крепче сжимая его член. - Ками-сама... Ками-сама... Что-то... Знакомое... Бог?.. Точно... Черт.. - хрипло засмеявшись, Тер почти был готов признать, что страдает крайней формой олигофрении. Но несмотря на это Бутч не перестал ожесточенно двигать рукой вдовь плоти Мацуямы. Через несколько таких движений, вдоволь наслодившись сбившимся дыханием Мо-куна, Терри остановился, начав поглаживать бедро слизеринца.
- Мацу, еще секунду ты медлишь, и я встаю и ухожу трахать ту блондинку в гостиной. - или юноша таки видел эту соблазнительную особу в гостиной, или просто ткнул пальцем в небо, зная, что там всегда можно найти какую-нибудь скучающую особу, поставил Терри такой вот ультиматум любовнику. Стонать, говорить ласково и томно просить Терри умел только после бутылки виски на душу, а сейас.. стакан скотча - разве это дело?.. Прижимаясь своим одетым в рубашку и пиджак торсом к чуть более обнаженной груди Мориса, Терри терся бедрами об его член, бесстыдно выгибая спину и ведя себя совершенно неподобающе потомку своих родителей.

Терри ругался, Терри хамил, грубил, Терри не проявлял ни капли ласки, а еще Терри заявил, что он пойдет трахать чертову блондинку. Либо Мо должен был быть святым, либо настоящим кремнем. Просто Мо был японцем, а еще он был слизеринцем, черт возьми. И никакие капризы этого зеленоглазого нахала не смогут вывести его из себя. Ведь не смогут? Нет. Столько лет дружбы. Столько секса. Ммм... И этот запах. Умопомрачительный запах. Пусть этот недоподпитый слизеринец чешет куда угодно, лишь бы остался аромат его тела.
Кажется, Мо совсем свихнулся на Бутче. Точнее на амбре, исходившего от него. Морис Мацуяма - недоделанный парфюмер.
Понимая, что он глупо выглядит, Мацу решил таки стянуть со своего друга рубашку и пиджак. Оо...Что-то зашуршало...Оо...В карманах пиджака...Оо...Так вот откуда это невозможный запах леденцов! Ммм...Тут же две конфеты были бесцеремонно отправлены в рот, бумажки - на пол, а пиджак - на фиг. Туда же, на этот самый фиг, полетела и рубашка. А нечего одетым тут лежать, качать права, да еще и бесстыдно возбуждать сосущего конфеты Мо. Здесь вам не тут, понимаешь ли...
Громкий хруст. Мацу слегка оглох. Это он разгрыз леденец. Один. Второй еще болтается во рту. Его нежно ласкает язык. Мо медленно, грациозно так, наклоняется к лицу Бутча и целует его. Целует нежно, почти невесомо. В этом поцелуе он передает ему свою драгоценность - конфетку. А потом сладкими и липкими губами начинает целовать щетинистые щеки, шею, всю-всю, грудь...мм...облизывать соски, один, другой, вести свою дорожку к пупку, щекотать его языком, целовать, целовать.
И плевать, что Терри не нужна эта чертова прелюдия. Так хочет Морис. Так хочит Мацуяма-кун, Салазар вас подери! Мо просто ловит кайф. Он дышит ванилью. Он оттягивает момент.
Проведя руками по только что исцелованному торсу, слегка щекоча бока слизеринца, мальчик весь выгибается, улыбается и сладко так, мурлыча произносит:
- Бучи-сан, Ками-сама, ты будешь снизу или я?- пощипывает соски, слегка прикусывает идеальный живот.- Смазка-то все равно нужна, друг.- ударение сильнее на слове "друг". Неожиданный, крепкий поцелуй в губы. Выхватывает свой леденец обратно. Лукаво улыбается.

Представьте себе картинку. Сначала вас зверски заводят, настолько, что вы расстаетесь со своими сигаретами и отдаетесь во власть чужих рук. Потом вас чуть не доводят до оргазма на первых минутах первого тайма. Потом вы слышите тихие, но очень убедительные стоны. Потом вы уже абсолютно раздеты, а желанное тело лежит на вас, грея голое тело... И хрустя вашими конфетами. Забыв о вас, ваших потребностях, сексуальном удовлетворении и прочих плотских утехах, эта задница поедала конфеты. Словарный запас Бутча позволил ему выразить всё свое недовольство, покрыв слизеринца парой десятков лестных фраз, которые оскорбляли не только его медлительность, незатейливость, наглость, но и происхождение, дурное воспитание, предков и святую святых - пятую точку. Вконец опешил юноша, когда его поцеловали, оставляя конфету во рту, а потом еще и не дали ее съесть, как бы в довершение всего этого апокалипсиса. В этот момент Терри решил, что больше никогда в жизни ни с кем не будет заниматься сексом на трезвую голову. Кусая губы Мо, Тер обнял его, ласково-ласково, чтобы в следующий момент подмять Мо-куна под себя. И потянуться к тумбочке, молясь, чтобы это была именно его кровать и его тумбочка. Мерлин, наверное, перевернулся на своем облачке, когда Тер поблагодарил его за то, что любрикант из бутчевской тумбочки ни один педик не стырил. Вжимая Мацуяму в кровать, Терри сверлил его хмурым, мстительным, наглым взглядом, который удачно отвлекал от той детали, что Тер уже скрутил крышку с баночки, и та шлепнулась на покрывало, после чего мирно скатилась в бутчевский ботинок. Юноша наклонился, зло целуя Мацу, проводя языком по его губам и снова углубляя поцелуй, кусая язык Мо, передавая слизеринцу всё свое негодование, дабы не одному Бутчу мучаться. Ловкие пальцы сжимали чужую плоть, медленно проводя по всей длине. Баночка приземлилась рядом с Мацуямой, освобождая Терри вторую руку, которая, не медля, принялась поглаживать живот и грудь брюнета, уделяя внимание соскам. В глубине души Терри подозревал, что Мо может быть недоволен тем, насколько груб его любовник. Но это было настолько глубоко, что Бутчевское сознание не сочло необходимым принимать какие-либо меры, ссылаясь на то, что Терри не железный, и не любит, когда над ним издеваются.
- Тебе же не надо уточнять, что я выбрал?.. - облизывая заушко молодого человека, нежно поинтересовался Терри, сжимая аккуратную задницу Мо, проводя пальцем, измазанным в смазке, между ягодиц, нежно проникая внутрь. Теперь Бутч даже не мог подумать, что если хочешь что-то сделать - делай все сам... Не мог по той простой причине, что упоительно оставлял засосы на смуглой коже японца, а его пальцы занимались неподобством, растягивая мышцы, заставляя расслабиться.

Отчего-то Бутч был не в настроении. Интересно, отчего же? Разве Мо так плохо себя вел? Ну, может быть совсем чуть-чуть. Но Терри же мог прямо сказать ему, а не сопеть и буравить ненавистным взглядом лицо мальчика. Хотя жестокость к телу Морисасо стороны слизеринца красноречиво сообщала шестикурснику о том, что Бутч таки не в восторге от этой затянувшейся прелюдии. Что ж, Мо это было только на руку. Нет, вы правильно поймите, он не был заядлым мазохистом, нет-нет. Просто немного боли лишь раззадоривало его пыл. Мацуяма-кун никогда не говорил об этом другу, но, кажется, тот уже и сам догадался, что нравится Морису.
Терри, как пушинку,подмял Мо под себя, упоенно шарясь в рядом стоящей тумбочке. Но все внимание мальчика было сосредоточено лишь на ласках, которые дарил ему друг. Глубокие поцелуи, нежные поглаживания, укусы, щипки и слегка грубые ласки его органа. Мацу жмурился и тяжело дышал. Грудь вздымалась, а руки пытались поцарапать спину, гладили бедра и твердую возбужденную плоть Терри.
- Ммм...- лишь только и мог мычать Морис, когда пальцы Бутча проникли в него. Ох уж эти пальцы. Семикурсник был просто профессионалом. Ноги мальчика все больше раздвигались в стороны, а ягодицы спокойно поддавались ласкам.- МмБучи-сан, ты просто змей искуситель...- слегка стоная,шептал Мо в самое ухо Терри, прикусывая мочку, щекоча ушко языком, нежно целуя его для большей убедительности.
Работая бедрами, помогая пальцам Бутча все глубже проникать внутрь, Мацу не забывал и своем друге, точнее о друге друга, растирая его ладошкой, нежно поглаживая головку и сжимая мошонку.
- Ну не тяни, Ками-сама.- капризно вздыхал Мацуяма-кун. Напряжение почти достигло своего предела, да и конфетка совсем-совсем уже кончилась. Нужно было срочно ее чем-нибудь заменить. На данный момент именно Бутч подходил на роль конфетозаменителя.

Иногда Бутчу хотелось быть нежным, иногда он даже предпочитал медленный, задумчивый секс, но редко это находило на него в присутствии Мацуямы. Парень или заводил Терри до такого состояния, в котором уже невозможно ждать и протяжно стонать, наслаждаясь горячими прикосновениями, или же заводил и злил Тера, что имело тот же эффект, что и первый случай. В общем и целом Бутч готов был признать, что мало кто в состоянии так влиять на него. Вообще мало кто награжден даром выводить Терри из равновесия. И вот Мо был именно таким. Странно наглым и подозрительно податливым. Как сейчас, когда Терри - грубо, но откровенно говоря - трахал его пальцами, яростно целуя губы. Пальцы задевали, ох, как Терри не любил это слово, простату, и слизеринец победно улыбался, ловя губами стоны Мацу.
- А разве так не хорошо?.. - поинтересовался Терри, сильнее сжимая плоть Мацуямы, беззастенчиво разглядывая друга и похотливо улыбаясь. Это было таким себе ответом на просьбу не тянуть. Бутч не был бы собой любимым, если бы не отомстил за конфетку. Но ведь мучить себя ему совсем не хотелось, а посему пришлось отстраниться от мальчишки, чтобы смазать себя и медленно войти в жаркое тело, заламывая руки Мацу над его головой, прижимая к кровати с такой силой, будто он пытался сбежать. Перехватив его запястья в одну руку, другой рукой Тер держал Мацуяса-куна за бедро, наверное, оставляя синяки. Не давая привыкнуть, освоиться и расслабиться, слизеринец начал резко, грубо вколачиваться в стройное тело. Дыхание сбилось, хотя это казалось уже давно произошло, но теперь дышать было практически невыполнимым заданием. Поцелуи были мимолетными, по большей части только укусы. Практически до крови. Рука, до этого поглаживающая бедро, вновь переместилась на член Мо, теперь лаская его в такт толчкам.

По всему телу мальчика пробегали волны наслаждения. Они, как маленькие электрические импульсы, заставляли голосовые связки работать, производя непонятные звуки, которые, смешиваясь с выдыхаемым воздухом, превращались в сладкие и эротичные постанывания. Да, Мо откровенно стонал. Стонал уже довольно громко, что приводило его самого в еще больший экстаз. Ушки японца ловили каждый свой звук, каждый скрип студенческой кровати, каждый шорох, создаваемый телом Бутча, который терся о тело Мацу. Молодому человеку определенно навилось, что Тер откровенно трахает его. Ни о каких занятиях сексом, а уж тем более любовью, здесь и речи не было. Обычный дружеский перепих, нет, даже трах по дружбе. Привычка? Природа? Феромоны? А черт его знает. Просто Мо жутко притягивали эти зеленые глаза и этот дурманящий запах ванили. Хотелось иметь это все, ну или, чтобы это все имело тебя, что оно прекрасно и делало в данный момент. Да еще как прекрасно. Боль и наслаждение, наслаждение через боль. Толчок, еще толчок. Такие сильные, такие неумолимые. Кажется, Бутч уже подхватил кураж . Он сам начал дышать прерывестей, почти задыхаясь. На коже обоих слизеринцев выступали капельки пота. И лишь на коже Мо появлялись грубые неаккуратные засосы и синяки. Нежные кисти сильно сжимались рукой Терри, жилы на руках стали выпуклыми, не исключено, что уже завтра утром на том месте, где семикурсник так сильно и приятно-больно сжимает кисти Мацуяма-куна, появятся красно-синие следы, словно от наручников. А уже здесь и сейчас губы Мацу жутко саднило. Тер искусал каждый их сантиметр . Почти в кровь. Мо чувствовал ее привкус у себя на языке, он дышал этим запахом, задыхаясь им. Толчки стали чаще, напористее, доставляли больше наслаждения. Ммм...Как Мо хотел сейчас обнимать Бутча, ласкать его, но его руки были скованы. Поэтому приходилось лишь впиваться собственными ногтями в мягкую кожу ладоней.
От ласк Терри Морис готов был уже кончить.- Ну еще чуть-чууууть..ммм..еще немммммного...Оооо..- крутилось у него в голове. Хотелось отдалить момент оргазма, но Бутч был неумолим. Он яростно входил в плоть мальчика, заставляя все его тело сжиматься в предоргазменном состоянии.- Мммррффф...- протянул Мо-кун, растопыривая пальчики на ногах, прикусывая свою губу, почти протыкая кожу на ладонях своими ногтями. Он кончил на покрывало - рука Терри уже некоторое время лежала на бедре Мо. - ММммррфф...- еще раз выдохнул Морис, приятно потягиваясь пот Бутчем, целуя его в его аристократический нос.- Ты был великолепен, Бучи-сан.- жмурясь, еще находясь под властью наслаждения нес банальщину Мацу.

С каждым движением Терри забывался все больше и больше. То есть больше уже естественно только полная амнезия, но Бутча это мало волновало, ибо своими стонами Мо сводил с ума Тера. Как всегда. И порой это Бутча очень даже расстраивало, поскольку его мозг в стадии протрезвления выдавал очень неутешительные и сопливо-романтические диагнозы, а это противоречило всей натуре слизеринца. Но с другой стороны в бреду страсти, в плену чужого дыхания и движений худого тела, вбивая это самое неистово движущееся на встречу тело в кровать, Терри готов был произнести своим тихим сексуальным баритоном что угодно, обещая любовь до гроба и секс до изнеможения. Что, собственно, он и делал периодически, когда язык не заплетался от выпитого и поцелуев. Вот сейчас, например, не заплетался. И Терри самозабвенно отдавался процессу, не думая о собственных словах, не придавая им значения, а лишь сосредотачиваясь (в определенном смысле этого слова) на движениях собственных бедер. Кончая и чувствуя, как сжимается парень под ним, Терри умиротворенно расслабился, падая на Мацу и нежно целуя его в уголок губ, проводя языком по подбородку и опускаясь ниже - к шее, прикусывая кадык и оставляя засос на ключице, все еще не выходя из Мориса.
- Да-да, я знаю, не надо комплиментов. Цветы и конфеты в лимузин... - почти не слышно, продолжая вылизывать влажное, потное тело Мацуяма-куна, проворковал Тер. Приподнявшись на вытянутых руках, Бутч с театральным сожалением на морде лица вышел из мальчика, томно вздыхая. Кое-как, стараясь применять минимум усилий, Терри вытащил из-под, растянувшегося на кровати, Мо покрывало, неблагодарно бросая испачканное постельное белье на пол под соседнюю койку. После чего с чувством морального и физического удовлетворения улегся обратно на Мацу, целуя его и упаковывая под одеяло.
- А еще надо в душ... сходить. - мечтательно произнес слизеринец, укладываясь рядом с Мо и властно прижимая его к себе. Весь бутчевский вид ясно говорил о том, что молодой человек намерился идти в душ не ранее, чем через пару часов, когда выспится и ему перестанет быть настолько неохота двигаться и отлепляться от тепленького тельца Мориса.

Под одеялом было тепло и уютно. Кровать стала для Мо раем на земле. Но в этом маленьком рае присутствовал еще и Бутч. Нагло так присутствовал, сгребя в охапку кости-кожу-мысли Мориса. От этого было еще приятнее, но все же тесновато на обычной студенческой кровати. Ну естественно, ведь никто же не позаботился о комфорте бедных учеников после секса (а также вовремя и после). Никто пальцем о палец не ударил, чтобы сделать кровати пошире. Да навеное даже никто и никогда не жаловался ни Дамблдору, ни МакГонагал о том, что все таки не мешало бы их увеличить, а то "как-то неудобно, знаете ли..." Да и чтобы подумали сии хранители-невинности-в-стенах-Хогвартса?? Да даже думать бы не стали, а еще бы уже сделали. Так вот. Так что, может быть, и правильно, что никто не приходил к ним с таким вопросом. Все всегда надо делать самим.
Ну раз уж пока никто ничего не делал, сон не шел, Бутч спал, а Мо пытался ерзать и хоть как-то подвинуть сопящего друга, то все тот же самый Мо решил, что хватит, ибо надо...конфету. Но Терри зачмокал во сне. О Великий Салазар, как же это было трогательно. Весь такой взъерошенный, такой беззащитный, трезвый(!!!), спящий(!!!!!!!) Терри Бутч. Это просто невероятно. Мацу боялся пошевелиться, дабы не разбудить сие спящее чудо. едь если это "чудо" проснется, оно уже не будет столь чудесно и мило. Начнутся колкости, наглости, не дай Мерлин, еще и за сигаретми потянется... Так что пока все было спокойно, надо было ловить момент. Ведь уже ворилось, что Мо любил созерцать, в особенности зеленоглазого друга, даже, когда его очи были крепко сомкнуты сном.
Прошло минут сорок. Мо все также лежал и смотрел. Бутч все так же спал. А ноги, тем временем, успели затечь. Да еще как! Ну естественно, а Вы бы не затекли (будь Вы ногой), если бы на вес рухнула такая же нога, даже тяжелее и мускулистее, да притом еще и спящая. Мда... Все же пора было выбираться из этого рая. Да и сладкого очень хотелось. Мацуяме всегда хотелось сладкого, но после секса особенно. Особенно после секса с Бутчем. Оставив нежности для девушек, Мо не стал целовать юношу в лобик-носик-губы (хотя порывы и были). Он просто аккуратненько, полегонечку, потехонечку, с опаской, прикусывая нижнюю губу, почти не дыша стал выползать из объятий Терри, сползать с кровати, ползти к душу.
Встав перед зеркалом, мальчик увидел Нечто-в-зеркале. Это Нечто было очень даже розовощеким, что не свойственно Мо, улыбающимся, что также достаточно редко, дико лохматым и как-то по-глупому довольным. Решив, что хорошего все же помаленьку, Морис открыл холодную воду в душе и залез под нее. Брр... Все мысли вон, розовощекость к чертям, а волосы в порядок. Теперь Мацуяма-кун был готов идти за конфеткой в гостиную (Бутч же в гостиной достал те леденцы, нэ?), только надо было одеться. Очень. Надо.
Вновь маршем из душа, собирание своих тряпочек, одевание с поглядыванием мельком на Терри, быстрый побег в гостиную, и вот уже вся тарелка с конфетами у ног Мо, а сам Мо на полу у ног Бутча. Хотя лучше считать, у ножек тумбочки. На занятия ведь очень не хочется, а почему-то оставлять спящего Бутча хотелось еще меньше.
Какая-то странная собачья преданность? Мазохизм? Да нет... Просто слизеринец улыбался во сне, отчего конфеты становились еще вкуснее.

Бутч честно заснул. Но как только последняя овечка пропрыгала через беленький забор, Бутч понял, что не спит. Он честно очень хотел, но заснуть под цепким взглядом Мо было невозможно. И если бы это было впервые... Так нет же... Мацуяма наблюдал... А Тер искусно позировал, стараясь не шевелить зрачками и не пытаться приоткрывать глаза. За долгие часы тренировок молодой человек научился чмокать губами, тихонько, но очень довольно постанывать во сне, а еще - закидывать руки на сокурсника, невинно прижимая его к себе. Терри мог не ерзать часами, видимо, в отличии от японца. И зеленоглазый принц почти обиделся, когда его Мо-кун смылся куда-то. По-шпионски приоткрыв один глаз, Терри посмотрел на попку, удаляющуюся в сторону душевой комнаты. На сим темноволосый юноша успокоился, потянулся и перевернулся на бок. В самом деле Бутч ждал. Пока теплая японская тушка вернется обратно, чистая, пахнущая травяным шампунем, ляжет рядом, прижмется и можно будет с чувством выполненного долга проспать оставшиеся пары. Но мальчишка стал одеватся и ушел. Посткоитальный Бутч, как свидетельствовала разведка, немногим отличался от обычного Бутча. Например, он был более капризен и обиджев. Почти до нежности. Хмыкнув, когда парниша смылся из спальни, Терри укутался чуть ли не с головой и уставился упрямыми глазами на прикроватную тумбочку, явно ожидая, что она начнет трескаться по швам и выворачиваться на изнанку, оправдывая наглось японца. Но не прошло и пяти минут, как дверь открылась. Открытый полог вовсе не способствовал тому, чтобы Тер прекратил притворятся спящей красавицей. Мало кто это и чего этому кому-то нужно. Но кто-тотихонько уселся рядом с кроватью Бутча. Последний это понял лишь потому что там где торчала из-под одеяла его нога стало как-то ощутимие тепло. Шелест конфеточных оберток заставил Тера максимально сдержано улыбнуться. Через одну конфетку, Бутч не выдержал.
- Я вот думаю... - сенсация. Голос Терри был, хоть он и не спал, хриплым, сонным, как у кота - тягучим и мягким. - Дальше зомбированно сопеть... Или приставать к тебе, малыш?.. - потянувшись, выкутывая себя из одеяла, поинтересовался парень, прикрыв глаза, смотря на Мо.

Пока Мо сидел, смотрел в одну точку, то есть в Бутча, и сосал, его мозг стал убегать далеко-далеко. Мысли стали течь плавно, ровно и из мозга. То есть голова стала пустой, легкой и постоянно сосущей. А перед глазами плыли образы. Причем, надо сказать, что эти образы были какими-то запредельными, непонятными, но манящими. Если бы их осмелился подсмотреть кто-нибудь еще, то он бы подумал, что Мацу ужасный извращенец, псих и жуткий романтик.
Но поток (исток, вытек) мыслей прервал ужасно сексуальный и такой же ужасно неожиданный голос Бутча. Морис вздрогнул. Не то, чтобы он боялся Терри или вообще боялся, просто этот голос так внезапно возник в тишине, которая окружала японца, что всему телу мальчика пришлось срочно реагировать на новый звук. Мозг же отреагировал лишь одним: он вернулся к разглядыванию и подумал:"Мууррк..
- Ммуурррк.- выдал законченную фразу рот Мо.
"Малыш" О, Великий Салазар, как же это соблазнительно прозвучало. Был бы Морис гриффиндорской миловидной барышней, он бы тут же ломанулся к Бутчу в постель, срывая с него (впрочем, там уже нечего было срывать, так что лицам младше 16 советуем покинуть сию комнату) ну, просто насилуя зеленоглазого слизеринца. Но Мацуяма-кун не был девушкой, тем более гриффиндоркой, тем более, что японская кровь, хоть и вскипала от бархатного голоса Терри, но все же держала себя в венах, а не приливала к ненужным (зачеркнуто, очень даже нужным - прим. оос) местам. Поэтому, выдержав паузу, чтобы сглотнуть сладкие слюнки от конфетки, произнес:
- Ну, Бучи-сан, зомби из тея совершенно никудышный. Это факт. А поприставать ко мне я тебе не запрещаю. Совсем.- лукаво облизнулся слизеринец, вновь подумав об этом "малыш" и поднимая свою соблазнительную попку, чтобы поближе подползти к постели, где распластался семикурсник.
- Бучи,- полушепотом начал Мацу, кладя свой миловидный подбородок с еще детским пушком на край кровати,- а как ты хочешь ко мне поприставать, а? А как же занятия, а? А там уже снег такой пушистый, может пойдем на улицу, а? И вообще, чего это ты такой весь лениво-кошаче-сексуальный, а?- нахлынувший поток вопросов уже готов был иссякнуть, но тут язык мальчика сам зашевелился, и рот произнес - А ты такой беззащитный, когда лежишь тут без одеяла, Терри Бутч. Ну просто безобразно беззащитный.- и тоненькая фигурка японца стала вскарабкиваться на крепость, охраняемую другом. Уже изящные пальцы хватались за теплую и жутко измятую простынь, а сладкая попочка была вровень с попой Бутча.
- Мыфффр..- выдохнул Мацу, когда его лицо оказалось прямо напротив груди семикурсника.
Зыркая глазами на Терри, Мо решил, что попу-таки надо защитить пока от всяких поползновений, и уложил ее прямо на расслабленную руку Бутча.

Сонный, ленивый, но все такой же ехидный, Терри приподнял бровь в ответ на мурчание Мацуяма-куна, но промолчал, лишь плотоядно усмехнувшись, рассматривая Мо. Вообще как-то особо и говорить-то не хотелось. В отличии от Мориса, который, по всей видимости, решил использовать весь лимит слов. А Бутч был не против, продолжая усмехаться. Впрочем, наверное, даже - улыбаться, просто только одним уголком губ, почти незаметно... А в темно зеленых глазах легко читалось нечто такое радостное, озорное и довольное. Посмотрел бы я на то, как ты мне будешь запрещать... - не без самодовольства подумал парень, будучи абсолютно уверенный в своей персональной неотразимости для Мориса Мацуямы. А быть неотразимым для кого-то еще в данный момент казалось в общем-то лишним. Бучи потянулся, слушая Мо и отметая возможность пойти на занятия, но зато четко представляя как можно поприставать к Мацу.
- То есть там холодно?.. Пойдем... - парень хотел было еще что-то сказать, но Мацу произнес целых два предложения, которые ввели Терри в ступор и заставили остановить поток мурчания, которым казались его слова. Сопоставляя свою, по словам Мо, кошачью сексуальность и беззащитность, слизеринец, прикрыв удивленные глазки, нахмурив немного и без того низкие брови, наблюдал за тем, как попка Мацу примостилась на его - Бутча - руке. В итоге Тер громко фыркнул, укладывая свободную руку на одетую талию Мацуямы.
- Это у тебя фантазия разыгралась, Мо-кун... - вот теперь точно - губы Бутча тронула усмешка, как всегда, самоуверенная, но совсем не жестокая. как-будто парень был не против такого заглюка чужой фантазии. И в действительности Терри мог побыть таким для Мо, только рядом с ним. Если ему так хочется. Нет, Бутч не ударился головой о тумбочку. Только лишь он все еще не был уверен в том, что проснулся окончательно и соображает... А, казалось, пока что он действовал лишь руководствуясь дуновением ветра. Сквозняка. Который шнырял по его черепушке. - Так мы пойдем дышать свежим воздухом?.. - приподнимаясь и целуя сладенькие губы Мо, поинтересовался Терри, явно намекая на то, что еще немного и прогулку придется отложить до лучших времен...

Вообще-то Мацу отличался отменным воспитанием, и не перебивал старших, но тут мальчик не обратил никакого внимания на слова друга. Словно тот лежал и молчал. Словно он был прекрасным манекеном, великолепной статуей, только лежащей статуей. Хотя, могло подуматься Морису, а вдруг, это он так играет? Это вполне в его стиле. Просто делать вид. Просто развлекать себя. Но Мо даже не думал думать об этом. Он это и так все прекрасно знал. Да, Бутч был непревзойденным игроком. Даже с Морисом. Даже наедине. Но кто знает, кто знает... Они были гораздо большими друзьями, чем думали оба.
Облизнув губы, мальчик зажмурился на долю секунды, произнося с придыханием: "Сладенькомррр.."
Рука на талии приятно согревала, хотя в комнате было даже немного жарко. Дыхание Бутча, лицо которого находилось максимально близко от лица "Мо-куна", приятно обжигало кожу. Думать о том, что сейчас надо будет идти туда, где мороз пощипывает нос и щеки, где снег оказывается в самых неожиданных местах, даже если ты и не падал в сугроб, где ветер нещадно задувает под пальто, стараясь заморозить любимую попу, совершенно не хотелось. Но другая мысль, совершенно отчетливая, волшебная и такая манящая, пугала еще больше. Просто если Мацу сейчас поддастся на уловки Терри, то не факт, что он когда-нибудь вообще захочет выходить из этой комнаты.
Лизнув еще влажные губы Бутча, Мацуяма-кун немного отпрянул назад, сладко потягиваясь."Няяяаааааф."- зевнул шестикурсник и захлопал ресничками. "А давай мы все-таки гулять пойдем, а? Там такая погода хорошая. Такаая хорошая..."- и Мо внимательно посмотрел на зеленоглазого, ожидая что же тот сделает, согласиться ли юноша идти и мерзнуть на улицу или предпочтет грубо склонить Мацу к тому, чтобы остаться здесь, в родной слизеринской спальне.

Бутч с неким удивлением думал о том, что у Мориса уже вкусовые рецепторы от его конфеток загнулись. Терри был практически в этом уверен. Ведь если не так, то тогда почему он - Тер - по мнению Мо "сладенькомрр"? По теории логики он должен быть соленый, ибо бессовестная грязнуля - не пошел в душ. И это надо было исправлять, если они собрались идти на выгул. А они собрались. И не важно, что Мацуяма вел себя непозволительно шкодно. Его непосредственная близость вносила некоторые поправки в уже сформировавшийся план Бутча по извлечению слизеринских змей из уютных подземелий. Например, сначала, решил молодой человек, нужно приподняться, нежно коснуться губами чужой щеки, уголка губ, ласково укусить нижнюю губу Мориса... Что собственно парень и вытворял, поглаживая одетый бок Мо-куна. Промурлыкав что-то нечленораздельное, чернявая краса и гордость потомства Салазара Слизерина отобрал себя у сокурсника и потащил свою задницу в душ. Рекордов Бутч устанавливать не стремился, но несмотря на это высушенный и закутанный в полотенце Терри прошествовал в шкаф уже через семь минут двадцать три секунды, по пути сперев у Мо конфетку и дважды потеряв полотенце. На третий раз полотенце было одарено скептическим взглядом и выкинуто на чью-то кровать. Голая попа Бутча несколько минут маячила перед вещевым шкафом в поиске того, что мирно лежало в бельевой тумбе. Когда конфетка была загрызена на смерть, Терри уже стоял, облокотившись о шест полога и ухмылялся, разглядывая своего любимого друга.
- Ну-с?.. Вперед и с песней?.. - потянув товарища Мацуяму за передние лапки, Бутч обнял его, почти теряя пальто, которое держал в руках, и посмотрел в прекрасны очи, раздумывая над тем, целовать или не целовать. В итоге шлепнув парнишку по заднице, Тер отправил его искать верхнюю одежду, а сам завязал висящий на шее шарф петлей. Чтобы доброжелателям не так мучатся, находя Терри веревку, когда они наконец осмелятся его придушить и инсценировать самоубийство. - А куда я дел свои сигареты?.. - задумчиво оглядывая помещение, вопросил Бутч, скорее для того, чтобы самому вспомнить "куда?!", а не для того чтобы Мацу начал возмущаться. сигареты нашлись на полу, и Тер запрятал пачку вместе с волшебной палочкой во внутренний карман пальто во избежание диверсий со стороны Мо-куна.

Прилив нежности от Бутча это что-то с чем-то. Его мягкие скользящие по лицу японца губы чуть не заставили этого самого японца передумать и остаться тут.
Ах, нет, постойте! Да это не прилив нежности, это сплошное надувательство и издевательство! Кааак??Кудаа?? И лишь жалобный взгляд в след удаляющемуся в ванную и мурчащему что-то себе под нос Терру.
- Бу.- полетело в спину слизеринца.
По мнению Мацу времени было достаточно, чтобы немного вздремнуть, ну или хотя бы просто понежиться на согретом местечке. Обняв вкуснопахнущую подушку, на которой еще так недавно мирно покоилась голова Бутча, Морис примостил свою попку на самое вмятое место на кровати и зажмурился. Для полной картины счастия не хватало лишь конфетки во рту. Но эту ошибку мальчик решил тут же исправить. Раз. Два. Три. Дынная конфетка внутри.
Посасывая свое сокровище, Мацу и не заметил как быстро промчались семь минут и двадцать три секунды. А тем не менее, Бутч уже вытащил свой слизеринский зад из ванной и прошествовал в одном полотенце перед открывшим рот Мацуямой, успев стырить у него изо рта наглым образом лакомый кусочек.
- Хэээээй!!!!!!- завозмущался мальчик, строго сдвинув брови и стиснув губки.- Ооо...- раздалось тут же, а лицо шестикурсника приняло крайне удивленный вид, и, казалось, что даже его глаза расширились. Это была реакция на упавшее полотенце змееныша, который с необыкновенной соблазнительной гразией умудрился поднять его, полотенце, с пола. - Ммм...- это плотенце упало во второй раз. Да, Мацу не была свойственна обычная японская скромность. Он хоть и был порой молчалив, но в присутствии этого зеленоглазого искусителя сдерживаться он не мог. А тут полотенце упало и в третий раз. Упало, а потом резво полетело ко всем дементорам на чью-то кровать. От такого великолепного зрелища, которое маячило прямо перед глазами Мацуяма-куна, у мальчика началась дикая ломка по конфеткам. Быстро достав еще одну из кармана брюк, он нервно принялся ее посасывать, чуть не забыв снять шелестящую обертку.
Голос друга вывел Мо из ступора. Оказывается, Бутч уже оделся и стоит перед ним во всей своей слизеринской красе. Точнее уже не стоит. а тянет с кровати. Точнее уже не тянет, а обнимает. Точнее уже не просто обнимает, а находится близко-близко, ла еще и неожиданно шлепает по драгоценной драгоценности Мацу.
- Ууу...- Скривился мальчик. Да, что-то кроме междометий он больше ничего не мог произносить. Извините, издержки производства. Плюс постоянная конфета во рту. А попко не слипнится??
Повинуясь желаниям Терри, Морис поплелся к своему шкафу, забирать пальто и слизеринский шарфик, так им горячо любимый. А еще не забыл прихватить перчатки, где-то нашарить свою палочку, которая вроде и не терялась, и сгрести последние запасы конфет к себе в брючный карман, который уже и так был набит сосалками вперемешку с бумажками от них.
Вернувшись к Бутчу, мальчик обнаружил, что он тоже с шарфом. А еще Терри задал вопрос, который заставил юношу вновь поморщиться.
- Откуда я знаю, где твои какостные сигареты??- тон был каким-то обиженно-детским, а еще слишком громким, что было не свойственно Мо.- Ты что, хочешь, чтобы я тебе еще и сигареты подносил?? Ну уж нет! И вообще, бросай курить, а то я тебя брошу...- какие-то глупые ничего не значящие слова для обоих, тем не менее, все же обидные, наверное. Морис не знал, зачем он это ляпнул, да еще и таким тоном. Но факт был в том, что он еще и успел проглотить наполовину съеденную конфету, а от этого мальчик закашлялся и слегка покраснел.

У Бутча было много плохих привычек. И некоторые из них были даже забавными, если препарировать их с определенной точки зрения. Вот, например, до поры до времени девочек умиляло то, что Терри может долго-долго, не отрывая зачарованного взгляда, с милой улыбкой на своих чарующих устах, рассматривать себя в зеркале. В отличие от многих, Бутч любил говорящие зеркала. Да, он был невозможно тщеславен и самовлюблен. Но разве есть кто-то, кто может ему это не простить. Ведь он выглядел шикарно и притягательно. И лукавое выражение глаз. Ах... Идилию, которая существовала между зардевшимся, скромным зеркалом и Бутчем разрушил в дребезги Мацуяма. Слизринец, что с него взять... - добродушно думал Тер, разворачиваясь к мальчишке. Но было в плавности его движений что-то такое... Предупреждающее. Подсказывающее Мо-куну, что кое-кого сейчас будут бить.
- Малыш... - тихий голос, томное шипение... И хитрое выражение бровей. И глаз, конечно. Но если глаза закрыть, то и по бровям можно будет заметить, что... В общем, одними бровями можно было впечатлиться до конца дней. Терри плотоядно облизнул губы, вплотную подойдя к другу и прижавшись своей в кои-то веки гладко выбритой щекой к нежной щечке Мориса. - Если я брошу одну плохую привычку, то брошу и остальные. А ведь спать с друзьями - это плохая привычка, не так ли?.. Так что, наверное, тебе проще прямо сейчас меня бросить... - в самом деле, рыпнись Мо сейчас, Терри продемонстрировал бы ему всю силу своего гнева. А последний, надо сказать, продуктивно поедал всё хорошее и светлое внутри брюнета, начиная с сердца, заканчивая мозгом. И несмотря на то что секунды, мгновения молчания и неслышного дыхания, убегали навсегда, Терри не успокаивался. И японцу очень повезло, что стенки не было рядом, иначе бы его милейшая японистая головушка уже познакомилась с педантичной английской каменной кладкой времен самого Салазара Слизерина. Терри мог лишь премерзко ухмылятся. Даже напускная игривость исчезла, вопреки тому, что Бучт был прекрасным актером. Его руки крепко сомкнулись на талии его Мориса. Его и точка. Терри был, наверное, согласен делить этого соблазнительного мальчика с кем бы то ни было, но вот так Бутч не играет. Нет, парень не боялся слова "бросить", он вообще не боялся, он просто был решительно настроен держать свое чудо при себе, а "бросить" было принебрежительно, невежественно, неуважительно, обидно... И наталкиво на глупую мысль о том, что, швиряясь такими словами, Мо может и Бутчем захотеть пошвырятся. А Бутчи, между прочим, на дороге не валяются. И, решив напомнить мальчишке, что он вздумал потерять из-за какого-то там курива, Тер требовательно, нахально и властно впился в губы парнишки. Мое и только мое. И никак иначе. Поцелуй, почти жестокий, но опущеные пушистые ресницы и накая-та неторопливость - задумчивость, с которой Тер целовал Мо... все это могло выказать волнение. Негодование... А еще бешенно билось сердце. Так, как-будто его поковыряли палочкой, а теперь оно боролось за выживание. Изо всех сил. Терри даже самому себе не мог признаться в том, что такое практически шуточное и спонтанное заявление Мо-куна может сделать так больно.

оос: прости.пока все, что могу...

Холодные огни. Знаете, такие, когда горит газ в горелке. Это пламя почти прозрачно. Холодно. Чуть-чуть отдает голубым светом. А когда подносишь пробирку с нужной смесью веществ, чтобы погреть, чтобы произошла реакция, то этот огонь разгорается и видна его красно-оранжевая душа. Холодные огни. Они были сейчас в глазах Бутча. Только свет был зеленым. Зеленый - цвет жизни, цвет природы, цвет лета, цвет Слизерина и глаз Терри... Но сейчас в очах друга Мо видел только цвет Японского моря, каким он его запомнил - бескрайним, холодным и зеленым...
И не нужно было слов. Не нужно было мимики и жестов. Все в глазах, в пульсирующей венке на шее, в подрагивании скул, в изгибе бровей, в тоне голоса. Мацу был шокирован. Неужели Бутч не готов терять его, простого слизеринского мальчика? Бутч, который мог только подмигнуть, и любая дурочка помчится за ним хоть в лапы дементоров, и любой наивный мальчик будет готов на невообразимые безумства. Это было не в стиле, не в стиле Терри Бутча. Но его поцелуй говорил о том, что все это действо как раз в стиле семикурсника. Тягучий, как смола. Но такой резкий, почти дрожащий. Маленький взрыв подсознания юноши. Поистине, Тер был алмазом. С каждым разом Морис узнавал все новую и новую его грань. Рассматривал ее, вкушал и наслаждался. Даже если эта грань приносила мучительную боль.
А про сигареты Мацу уже и думать забыл. Да и про то, что хотел погулять. В голове мальчика отдавалось лишь сердцебиение ЕГО друга...

Может Мацу и забыл, что они собирались на вечерный мацион в снега подле Хогвартса, но Терри это помнил. Ибо желание засунуть мелкого слизеринца в сугроб и отморозить его драгоценную попку возростало с каждой секундой. Ведь, салазар его раздери, играть с Бутчем никому не позволено. А тем более, играть с чувствами Бутча. И, да-да, чувства у этого оболтуса были, и были они всегда слишком уязвимы, чтобы их демонстрировать. Но даже если Тер помнил о великой миссии по выгулу, поцелуй все еще длился. Терри уже задыхался, но все равно, отстраняясь на секунду, чтобы жадно глотнуть воздух, Бутч снова впивался в желанные губки. Все же набравшись смелости, Тер отлепился от Мо-куна, и, несмотря на огромное нежелание, расцепил жаркие объятия, которыми душил Мориса. Улыбнувшись мальчишке как ни в чем не бывало, Терри нежно произнес, забивая обиду глубоко-глубоко в себя, чтобы никогда больше не вспоминать:
- Тебе от меня не избавится, малыш. Ты мой. - улыбка стала неприлично самоуверенной и порочной. Но в это же время небывало открытой. Мигнув бровками, Бутч положил руки на плечи Мацу и, до последнего скрывая свои гадостные намеренья, крутанул мальчика вокруг его оси, разворачивая мордашкой к выходу. - Гулять, красивый мой. - казалось, "мой" въелось в манеру речи Тера, что приблизительно так и было. И что направлено было на излишнюю демонстрацию принадлежности студента 6 курса факультета Слизерин Мориса Мацуямы скромному Терри Бутчу. Очень скромному. Который в данный конкретный момент подталкивал Мо на улицу, заодно мацая его непревзойденную попу.

=> выбирай куда)