Hogwarts RPG.

«Скромный» дядя Рид отхватил от здания Академии не много, но и не мало – всего три помещения( если не считать гардеробную), два из которых определённо отличаются большими размерами. Итак…
Двухстворчатая дверь из красного дерева, встречающая и впускающая каждого посетителя( условно выражаясь!) никак не сочетается с тем помещением, куда, собственно, она и ведёт, а именно – в своего рода гостиную, а по совместительству кабинет, но этого сразу и не заметить, ибо рабочий стол скрыт от посторенних глаз ширмой, характерной для убранства домов Японии. Сказать честно, в данном помещении незнающему человеку вообще сложно разобраться, что относится к культуре Японии, а что к Китаю, ибо смесь жуткая. Помимо ширмы, скрывающей рабочий уголок, который находится в самом дальнем углу от входа, в комнате расположен небольшой приземистый столик, как предполагается, для чайных церемоний, которые, естественно, в данном жилище никогда не проходили. Вокруг столика беспорядочно разбросаны цветастые подушки разных размеров, форм и исторической принадлежности. Единственное, что сильно выбивается из общей картины – мягкий лежак для собаки в углу, слева от двери. Не смотря на проживание в доме собаки, постороннего запаха практически нет – Сева оказался весьма и весьма чистоплотный псом. Дивана нет, как, впрочем, и другой мебели, предназначенной для сидения, только пол с подушками, как и было задумано изначально. Однако, это не вся мебель гостиной. Помимо стола, ширмы и рабочего уголка, присутствуют низкие тумбочки причудливого вида, выставленные в длинный рядом вдоль всей стены по правую сторону от двери. На тумбочках размещены лишь несколько свечей( ароматический, благодаря чему в помещении стоит еле уловимый аромат цитрусов и неопределимых цветов) и вееров в чехлах, которые служат исключительно декоративным целям, как, впрочем, и те веера, что щедро развешаны на стене всё над теми же тумбами. Вся эта коллекция разнообразных вееров, старинных, с шикарной отделкой, или же предельно простых, с тематикой разнообразных стран и эпох, была бережно перевезена из пустующего поместья сюда, и не менее бережно развешана и разложена Робертом собственноручно. Не сказать, что Рид их коллекционирует… хотя, со временем по сути это стало фактом - коллекционирует, причём с пристрастием. Пожалуй, об этом помещении более сказать нечего, разве то, что оно пустовато, но уютно… во всяком случае для самого хозяина.
Вторым и сравнительно большим помещение является спальная Роберта, которая поразительно отличается от передовой комнаты. Если, заходя в дом, ты ощущаешь себя «в гостях у Востока», то, переместившись в спальное помещение, это ощущение окончательно выветривается, оставляя приятных или неприятный осадок от осознания, что дом этот находится во владении богатого и не скрывающего своей принадлежности к определённому кругу людей человека. Зайди сюда любой, хоть немного разбирающийся в дизайнах интерьеров, без промедления определили бы, что это вовсе не английский стиль, не модерн и даже не неоклассицизм, а самый что ни наесть викторианский стиль, о чём говорит тяжеловесная и причудливая мебель, богато декорированная, без какой-либо экономии на убранство и ткани. Стоит сразу отметить, что эта комната как нельзя лучше подходит Роберту, до последней детали, хотя бы цвета – красный и чёрный – которые и вовсе отсутствуют в светлой и отчасти жизнерадостной гостиной. Огромная двухместная кровать с массивным навесом( спускающийся по обе стороны чёрный бархат, создающий ощущения полной отделённости от окружающего мира, к чему, собственно, Рид и стремился), выполненная из красного дерева и богато украшенная растительными узорами, застелена чёрным бельём с редкими вкраплениями красной шёлковой нити в виде небольших лилий. Да, отчасти Рид определённо является фанатиком… особенно если дело касается выбора цвета, и стоит ли говорить, что помимо чёрного и красного Рид старший в принципе больше не отдаёт предпочтения ничему, разве что, за редким исключением, – белому. Окно, которое, к слову, единственное и сравнительно большое, полностью закрывают тяжёлые атласные шторы, естественно, чёрного цвета. Напротив кровати, вдоль всей стены, расставлены книжные шкафы, заполненные до краёв всевозможными книгами и энциклопедиями, так же выполненные из красного дерева и покрытые чёрным лаком. Помимо вышеперечисленного в комнате присутствуют прикроватные тумбочки в количестве двух штук, два ночника-свечи, расположенные на противоположных стенах… всё выдержанно в викторианском стиле, богато и вычурно. Из комнаты, помимо входной двери из гостиной, ведёт ещё одна дверь, перемещающая гостя или хозяина в гардеробную – достаточно тёмное и полупустое помещения, ибо Рид не взбалмошная барышня и не великая модница, чтоб его шкаф ломился от разнообразных одеяний… однолюб – что тут ещё скажешь? Многое, вероятно, сказали бы, что Рид и вовсе постоянно ходит в одном-единственном наряде, но это было бы не правдой, так как Роберт меняет одеяния часто, просто они выдержанны в одном стиле, меняясь лишь в еле уловимых деталях. А впрочем, вернёмся же обратно в гостиную… помимо входной и той, что ведёт в спальную, там расположена ещё одна дверь, которая, как ни странно, ведёт и в уборную. Стоит ли её описывать? Едва ли. Но определённо стоит сказать, что стиль, выдержанный в ванной, совершенно отличается от двух вышеописанных помещений. Всё современно, удобно и функционально. Санузел самый обыкновенный – белый, без отделки золотом и красных кружев, средства личной гигиены, раздельные душевая кабинка и ванная, из чего следует, что уборная достаточно большая. Всё выдержанно в белых тонах. На одной из стен, по правую сторону от входа, видит огромное зеркало в старинной раме, покрытой светлой эмалью.
Пожалуй, сказано обо всём, кроме одной детали… картина. Портрет молодой девушки, лет восемнадцати-девятнадцати, со светлыми пышными волосами, беспорядочно разбросанными по обнажённым плечам. Кроваво-красное платье лишь дополняет природную красоту неизвестной, подчёркивая контраст между белыми волосами и чёрными, как сама ночь, глазами. Слегка подведенные губы безжизненно замерли на идеальном лице, глаза пленительны, но не живы, будто для портрета позировала ледяная фигура божественного существа. И каждый день, засыпая, Рид долгие минуты вглядывается в это лицо, то ли призирая, то ли восхищаясь им… не у каждого мужчины в спальне висит портрет бывшей жены в юности.

Шэйра встала «у руля» и теперь, после первого собрания, это стало «официальным событием». В конце концов, если она теперь могла вызывать их всех с помощью метки – значит она действительно теперь их «Темная Леди». Мэган до сих пор не могла четко сформулировать это для себя. Хотя… лидерство ее признали далеко не все, о чем свидетельствовало не очень многочисленное собрание, кстати, и Рида, того самого Рида, который совсем недавно говорил о своей поддержке Шэй, тоже там не было. А ведь говорят, что не явившиеся туда, нашли себе другого лидера. Люциус Малфой. Он сам давно жаждал власти, и, конечно, тоже был способен «перехватить инициативу». Шэйра говорила об «агитациях», «заговорах» и прочих «мирных» средствах захвата власти, а вот Малфой вряд ли бы с ней согласился, пусть и сам был весьма искусным интриганом – это знали все.
Но дело сейчас было не в Шэйре и не в Малфое. Мэган шла к Роберту Риду. Да, прежде всего она шла разобраться, какого черта он не поставил ей этот зачет. Ей не нужны были эти религии, а он, мог бы и не докапываться до нее с этим вопросом, в конце концов, он же все равно – тоже один из Пожирателей. Пусть и оказался довольно требовательным преподавателем. И Мэган шла с той же минимальной базой знаний, с которой она и была два дня назад: она не собиралась ему ничего отвечать, она собралась ему прямо сказать, чтобы он поставил ей эту оценку. Да, с этим надо было разобраться. Еще не хватало, чтобы из-за такой глупости она была отчислена из Академии. Хм… в таком случае ей будет просто некуда пойти.
Ну, а вторым пунктом в планах к этому разговору было желание разобраться именно в этом человеке. Роберт Рид. Слишком часто Мэган думала о нем в последнее время. А самое обидное, что это не помогало, каждая новая встреча с ним добавляла только больше вопросов. Сначала он ей просто не понравился: по умолчанию не зарекомендовав себя как отец Джейсона, просто своей уверенностью в собственном превосходстве, ну и пусть, что он имел на то право, все равно то было… неприятно. Потом было восхищение его талантами в ближнем бою в замке Милорда. Затем он ее несколько раз сильно удивил: оказался преподавателем в Академии, а потом… на маскараде… а теперь – с отношением к Лорду! Мэган очень хотела понять его, ведь за все их не такое уж и продолжительное знакомство он, несмотря ни на что, ни на какие его «поддёвки», постепенно становился глубоко симпатичен ей. Она списывала это на то, что «черта с два! Просто он слишком необычен…» А вот как могут сочетаться слова «просто» и «необычен», она не могла себе объяснить и снова и снова чувствовала себя девчонкой. И самое неприятное: мелкой девчонкой по сравнению с ним.
Она знала, что сейчас войдет в его комнаты и опять начнет хамит ему. Хотя – кто знает, наедине они еще ни разу не виделись. Тут Мэг улыбнулась весьма конкретным мыслям по отношению к профессору, в конце концов, он был весьма привлекательным мужчиной. «Который раза в два тебя старше, Мэгги. Успокойся».
Со всеми этими мыслями Мэган подходила к дверям его комнат, при этом до кучи еще и тихо бурча что-то вроде:
- …основные религии: христианство, которое в свою очередь делиться на… Ничего себе дверцы! Может у него на самом деле комплексы какие… потому он меня и опускает этим вечным «девочка»… хотя надо отметить, других студенток он так не называет... – Мэг как-то сама не поняла, радуется она это факту или нет. – Так… христиане делятся католиков, протестантов… да?.. черт… не важно… Грех предаваться унынию, когда на свете есть другие грехи. – С этим финальным, бессознательным, но весьма занятным, аккордом она постучала в столь заинтриговавшую ее дверь.

- Нет, брось! Она так рано не явится, а даже если и случится чудо – что с того? И вообще, чем тебе не нравится мой халат? – С самого утра у Рида было самое что ни на есть потрясающее настроение, а случалось такое редко, так что сегодня для мисс Адамс организовался прям какой-то эксклюзивчик – не меньше, и сейчас, по прошествии с момента подъёма трёх часов, фиеста Роберта продолжалась, а раз хорошее настроение у хозяина, то и у питомца оно должно быть таковым, как, собственно, и было. Чем Роберт занимался эти три часа? Да ничем, а это уже само по себе было мегастранностью, хотя нет – кое-чем Рид всё-таки занимался, например, засунул под душ сперва себя, а после Севу, правда уже в ванную, тот же в свою очередь был, как и Роберт, необычно весёлым и покладистым, что даже почти позволил себя нормально помыть, почти… а после бегал за хозяином ровно столько, сколько Рид не желал одеваться в повседневную одежду, чувствуя себя более чем комфортно и в халате, чем-то ему был не люб халат, и наконец, как чаще это бывало, Сева одержал верх, буквально вынудив Роберта одеться, правда и это мужчина сделал слегка отойдя от того обычного, что можно было на нём увидеть ежедневно. Чёрные брюки и столь же чёрная рубашка, закатанная по локти так, что была видна метка, которую Роберт уже научился игнорировать, попросту не замечая, а ежели она попадалась на глаза – Пожиратель мгновенно отводил взгляд, стараясь не думать обо всём, с неё связанном, однако, полностью «об этом» не думать никак не получалась, ибо в ближайшее время в дверь должна была постучаться хрупкая ручка юной Пожирательницы.
И как не хотелось сегодня думать о чём-либо, хотелось попросту послать всё мысли куда подальше и провести весь день с Севой где-нибудь в недрах этих подушечных гор, что с каждым днём только росли на полу гостиной, и откуда взялось столько подушек?
- Да, родной, когда-нибудь мы не сможем из-за них ходить, особенно если продолжим приумножать их численность. Всё, скажу тебе серьёзно, кусай меня за штанину каждый раз, как я вздумаю тащить сюда очередную… - Роберт не договорил, его слова прервал стук в дверь… это было столько неожиданно, сколько и ожидаемо, а более всего – странно, странно слышать стук в дверь, особенно впервые, ведь ДО Мэг сюда никто не стучался, здесь вообще кроме Роберта после ремонта никто не бывал. Постояв с несколько секунд без движений, Рид наконец очнулся и двинулся к двери, на открытие которой понадобилось не больше двух секунд – преградой была лишь цепочка.
- Мэгги, это ты!? Хм… глупости говорю, кроме тебя я никого не ждал. Заходи, только аккуратно… смотри под ноги, пол кишит минами-подушками, - Весело поприветствовал гостью Роберт, широко раскрыв перед девушкой дверь, впуская внутрь. Ощущение совсем неофициальной обстановки и долгожданного прихода девочки действовали на мужчину как-то… странно, с лица буквально не слезала довольная и по-детски радостная улыбка.

оос: и тут Остапа понесло… упс...

Вот теперь Мэган оценила свою фразу про грехи. И сию секунду ей захотелось погрешить совершенно не на ту тему, которая ей на мгновение случайно представилась всего минуту назад при осознании того, куда она идет. Короче говоря, ту религиозную заповедь (впрочем, она не была уверенна в том, что это на самом деле заповедь) можно было обозначить следующей фразой: грешно смеяться над больными людьми. Только кто тут с ума сошел, еще предстояло разобраться. С одной стороны помешавшимся рассудком выглядел все-таки открывший дверь Роберт, с другой - в это настолько слабо верилось, что скорее приходилось задуматься над тем «а не дурак ли я»? Бровки ее ненавязчиво, но настойчиво взметнулись вверх, а губы приоткрылись в нерешительности… Она была готова ответить на насмешливое «девочка», но вот на такое радостное «Мэгги» было трудно что-либо ответить. Так ее называла только покойная мама, да она сама… про себя. Поэтому девушка даже как-то растерялась. А она то – наивное дитя, полагала, что Рид уже преподнес ей все возможные сюрпризы. После театральной паузы, она все-таки взяла себя в руки и выдавила из себя что-то кардинально глупое:
- Добрый день, профессор… – Появилось желание ударить себя по голове чем-нибудь тяжелым. Например учебником «Основы мировых религий. Часть 1». Потом она перевела взгляд со счастливого лица вышеуказанного профессора на внутреннее убранство той самой «заминированной» комнаты - … да, это я вижу.
Помимо того, что Мэган ожидала увидеть Рида в более адекватном состоянии, еще от его жилища она ждала чего-то другого. Например, что это помещение будет выдержано в строгом английском стиле, функциональная темная мебель, шкафы, забитые книгами, и прочее. Однако ж ничего подобного и в помине не было. Все такое яркое, все такое… неофициальное... и пахнет очень вкусно. «Он собрался принимать у меня зачет, возлежа тут же на подушках?» - тут в голове мелькнули полукриминальные истории из жизни маггловских студенток, но Мэг, «умная девочка», быстро их отогнала как неуместные. Но, тем не менее, бессознательная часть мозга все-таки проверила наличие в мантии палочки. Палочка наличествовала. Ведьма сделала несколько осторожных шагов в глубину комнаты, отмечая про себя новые и новые детали обстановки: многочисленные веера, столик, ширма, свечи, собака. Предпоследнее было чертовски приятно девушке – она и сама любила эти маленькие частички живого опасного света, да и наверняка этот приятный запах помещению дарили они. А вот последнее ей напротив не нравилось, за всю свою жизнь она не видела ни одной хоть мало-мальски привлекательной собаки. А может они ей просто казались слишком тупыми.
Студентка обернулась к своему профессору, теперь стоявшему за ее спиной, по-прежнему у двери. Обернулась нервно резко – да, теперь он еще и нервничать ее заставлял – благодаря длинной мантии, споткнулась об одну из подушек, но равновесие удержала. А Рид стоял перед ней весь такой «непросто необычный» в рубашке на босо тело, да еще и с закатанными рукавами. Он хотел ее убедить в том, что действительно является пожирателем? Ведь не мог не догадаться, что теперь она будет упорно и фанатично докапываться до него на эту тему. В груди аж что-то екнуло, когда Мэг «оценила» его с ног до головы, может потому и чуть не упала. Честно говоря, девушка вообще не знала, что делать, что говорить, но и оставаться стоять глупым столбом она тоже не желала. «Что ж, хуже уже не будет…» на этой оптимистичной ноте, она решила полностью положиться на «инстинкты», может, пройдет пара минут и Рид станет более логичен и поставит ее на место.
- Шикарно живете, - начала она, перемещаясь по комнате… - признаться, не ожидала увидеть ничего подобного. – Она чуть наклонилась и взяла одну из свечей с низкой тумбы. Поднесла к лицу, вдохнула аромат, догадки насчет запаха – подтвердила. – И не ожидала, что вы все-таки заставите меня сдавать этот зачет! – путь продолжался, свеча осталась в руке. Нет, не потому, что Мэг захотела ее себе присвоить, она просто забыла о ней, она сейчас была слишком рассеяна, и пыталась концентрироваться хотя бы на произносимых словах. Да и бродить по чужому дому вот так вот нагло она, на самом деле, тоже привычки не имела. – Вы простите, конечно, за неуважение к вашему предмету… - за китайской… или японской? Впрочем неважно… ширмой оказался единственный более или менее привычный для взгляда девушки предмет интерьера – письменный стол. Вполне себе классический. Ну, и все что к столу прилагалось, для создания помещению имиджа «кабинета». - …но я сомневаюсь, что мне, а тем более вам, будет какая-то польза от этого мероприятия. – да, у этого человека действительно есть дар не давать людям спокойного существования. Или это был «эксклюзив» специально для нее? А враги должны бы вешаться, если к ним просто засылать Роберта для «вежливой беседы», интересно это Лорду в голову никогда не приходило? Вот. Надо было сразу начать с этого, а с уроками можно разобраться позже. – Два дня назад я вам уже сказала, о том, чем предпочитаю заниматься, и это был не ваш предмет. – «Обследование» продолжалось. Мэг открыла (зачем, спрашивается?) одну из дверей. Оказалась ванная. «Черт! Я в современном маггловском престижном районе Лондона! И я непонятно куда залезла, точнее – как раз очень понятно…» Она кинула быстрый случайный взгляд на свое отражение, ибо зеркало было трудно не заметить, и резко захлопнула дверь. Ничего лучше, чем продолжать свое занятие, и свою слабосвязанную речь, она не нашла… и про себя вопрошала лишь одно – когда же он посадит ее на одно место, тем самым дав хоть какую-то точку опоры? Но всем своим внешним видом мужчина выражал то, что вполне доволен ситуацией. – А ваши слова о Господине, – Мэг до сих пор не могла назвать его по имени, только привычное «подданническое» обращение. – Как же с таким отношением вы служили ему? – Нет, ей точно лучше было присесть. Сейчас она открыла вторую дверь. И так как до того, не смогла прицепиться ни к одной детали интерьера («прицепиться» в смысле - заговорить), то тут же выдала следующие слова, которые сильно опередили мысли. - А это у вас фамильный склеп? – слова были именно такими, ибо первое, что бросилось в глаза в новом помещении – это чернота, относительно всего предыдущего. Буквально спиной Мэг ощутила, что Роберт уже покинул свое место дислокации у двери.

Чувствуя себя пациентом одной из лондонских психиатрических клиник, Роберт продолжал ненавязчиво улыбаться, уже почти против своей воли, лыба прям давилась и давилась, и спасенья от неё не было. Разумные мысли попросту покинули голову, неразумные же старательно выживались из неё, стоит ли говорить, что ничего дельного из этого у Роберта не получалось?
Прислонившись спиной к двери, которую мгновение назад Рид собственноручно захлопнул, по привычке вернув цепочку на место, мужчина с нескрываемым интересом наблюдал за путешествием Мэган по сравнительно скромному жилищу, невольно представляя юную мисс Адамс в интерьерах более изысканного и подходящего для экскурсий особняка в Лондоне. Нет, Роберт вовсе не молчал, стараясь комментировать каждое замечание или реплику девушки, не смотря на определённые усилия, прикладываемые к принуждённой работе мозга.
- Здравствуй, здравствуй, Мэгги… - мужчине нравилось обращаться к Мэг именно так, правда не более стандартного «девочка», но всё же, а сколько Роберт вкладывал нежности в это «Мэгги», будто стараясь подобным образом смягчить те иголки, что девушка ежедневно «носила», и, пожалуй, оправданно.
Роберт довольно хихикнул, скрестив руки у груди, ни на секунду не отрывая взгляда от любимого тельца, бессовестно спрятанного под мантией… Рид всегда не любил мантии, ещё со времён школы, сейчас же это чувство только усиливалось. – А что ты ожидала увидеть? Английскую чопорность, верно? Ничего, её ты ещё понаблюдаешь… чуть позже, - небрежным тоном протянул Рид, чуть позже невозмутимо добавил:
- Какой зачёт? Ах, этот! Ну конечно… увы, высшей оценки я тебе не могу поставить, но «Выше Ожидаемого» вполне, так что… зачёт успешно сдан, мисс Адамс, - Роберт легонько улыбнулся, желая на время скрыть то торжество духа и искреннее счастье непонятно от чего, что царили внутри, тактическое спокойствие далеко не соответствовало его настроению… и всё-таки Рид не сдержался, весело хихикнув над Мэган… над её словами, кажется, не он один потерял то полное спокойствие духа, что было присуще им обоим в иной обстановке, и если она не чувствовала того, что чувствовал Роберт, хотя бы чуточку, Рид был готов отдать руку на отсечение или голову, ну или ещё что-нибудь – не суть…
- Прости, но я что-то не припомню, чем это ты там предпочитаешь заниматься!? Мэган, девочка моя, когда-то этом предпочитал заниматься и я, особенно в твоём возврате, повторяю – когда-то… Сейчас же я стал старым толстым профессором, желающим спокойного существования без всяких Пожирателей и Орденов Феникса. А этот предмет и мне порой не интересен, более того – он мне почти всеми темами параллелен, разве что религию Вуду и буддизм я преподаю с удовольствием, но от этого никуда не уйти. Естественно, мне больше по душе история, литература, либо же другие более магические предметы, как, например, ЗОТС, но… ах да, чуть не забыл, на счёт моего религиозного предмета, если мисс Адамс ещё не забыла о его сути, тут произошло весёлое совпадение, узнав о котором мой братец сполна удивился, если учесть мои атеистические наклонности. Так вот, мой брат священник, тот самый – Гройс. С Алексом мы делим мать, он мой единственный брат, не считая сестры, - Роберт с интересом уставился на Мэг, ожидая реакции на сказанные несколько секунд назад слова, что-то ему подсказывало, что Мэган и Александра связывали не только отношения «священника и прихожанки», кто знает… она! И Гройс…
Ну конечно, как я мог забыть ту страстную речь о Господине, как я мог… погружаемся повторно в одно и то же болото, - Рид не без улыбки сдвинулся с мёртвой точки, медленно-медленно зашагав в сторону Мэган, которая( чёрт бы побрал её любопытство!) как раз подошла к сокровенной двери, что через несколько мгновений была открыта…
- Господин… Господин? Культ личности не для меня, Мэгги. Да и служил я ему в далёком прошлом - именно так, как ты это себе представляешь, остальное же было лишь во благо дорогих мне людей, а таких осталось слишком мало, - Пожиратель заметно сдал в своей весёлости, на мгновение, всего на мгновение, позволив себе еле слышно, тяжело и печально вздохнуть… Но как можно? Улыбка вновь украсила лицо мужчины, да и потом, в памяти так и звенели слова Мэган: «А это у вас фамильный склеп?». Девушка, сама того не зная, коснулась слишком… личного/интимного/неприкосновенного, но добрый дядя Рид не злился, скорее наоборот, а ещё он просто наконец настиг Мэг, ненавязчиво обогнув и ступив во врак, царивший в спальном помещении.
- Это просто комната… странно, что именно такое помещение вызывает ассоциации с моей фамилией, хотя бы потому, что фамилия Рид десятилетиями была связана крепкими узами с Гриффиндором. – Спустя несколько секунд мрак расступился, уступив вакантное местечко свету одинокому свечи, что тихо покоилась на стене в подвесном подсвечнике, и надо сказать, Рид вновь не воспользовался волшебством… банальные спички, отысканные в недрах тумбочки.
- Тебе не жарко? Я про мантию…

оос: нет, любимый... в пьяном состоянии мне писать нельзя... низзя!

Нет уж. Теперь это «Мэгги», оно было слишком… неправильным. Возможно, девушка бы приняла это новое обращение, если бы тон был более привычен, но напротив – как будто в насмешку над всеми ее чувствами, тон был слишком «нежен». Возможно, в данной ситуации, это было неправильным определением, но, безусловно, очень близким к истине.
- Честно говоря, да, - ответила она на его вопрос об интерьере… ну конечно! С чего-то разговор надо начинать. А неловкость она ощущала все больше и больше. И больше, и больше, и больше. Рид – он, безусловно, умел вести ситуацию так, как ему надо, а что может сделать она против него – ничего. Вроде бы простыми словами он, как обычно, напрочь выбивал ее из колеи, а это, черт возьми, не многие могли себе позволить! А он мог. Полным финишем, конечно, было его заявление о зачете. Ну надо же! «Выше ожидаемого»! А сколь благовиден был предлог для ее прихода сюда. Предлог? Занятно.
Она смотрела на него с нескрываемым удивлением после того и ничего не могла понять по его лицу, и снова ощутила себя слишком глупой, и продолжала спотыкаться о разбросанные тут и там подушки. На какой-то момент ей отчаянно захотелось выпить чего-нибудь горячительного. Чтобы уж наверняка отключить и без того бесполезный мозг. Раз уж попытки что-либо понять все равно не приносят никакой пользы – так лучше совсем отключиться.
А Рид был по-прежнему весел и откровенно издевался над ней – над маленькой девочкой. Странно, сия мысль ее не взбесила как обычно, а лишь именно «по-детски» как-то обидела. «…Чем это ты там предпочитаешь заниматься…» - девушка буквально «вспыхнула» от негодования. Что значит – чем? Да она вообще в эту Академии поступила только потому, что выхода у нее другого не было! Его Джейсон уж мог бы себе позволить жить и без оной, а вот она нет! Ха… забавно. «Его Джейсон». Его сын. Ее ровесник. А тут еще и эта фраза «старый толстый профессор». Ведьма засмеялась:
- О, я вас умоляю, быть может, вы и старый, но совсем не толстый… - где-где там первый томик «Основ мировых религий»? Ударьте эту несносную импульсивную девочку им еще раз. Просто Мэган отметила в очередной раз, что Рид-старший был действительно весьма привлекательным мужчиной. Это что запрещено? Нет, это просто странная мысль. Вообще Мэг как-то раньше не замечала за собой того факта, что ей могут нравиться мужчины в два раза старше ее самой. Вот Гройс…
- Алекс ваш брат? – стоп, стоп, стоп! Не может этого быть! Судьба, конечно, известная шутница, но не до такой же степени. А Роберт смотрел на нее таким взглядом, будто «знал все». Нет, нет. Это еще более невероятно. Он же должен как-то осознавать, что брат его священник. Ну ладно за ней за сомой он мог небезосновательно подозревать какие-то грехи, но… А какое вообще его дело? Это все его не касается!
Живописно, наверное, было лицо юной Пожирательницы в этот момент. Но она не хотела, не хотела, чтобы это человек теперь знал о ее отношениях с Гройсом. Кто угодно, но только не он! Почему? А Мерлин его знает – почему. Но надо было что-то сказать:
- Судьба свела нас однажды, я тогда только вернулась сюда. Он меня морально поддержал, – «этого достаточно», - хотя я тоже, как и вы, и любой другой нормальный маг в бога не верую, ни в какого. Будь то Будда или Христос. Однако и впрямь иронична наша жизнь: ваш брат – священник, вы – атеист-преподаватель, вникающий в религию, а я вас обоих знаю… - «и оба вы мне чем-то симпатичны… и вы даже больше, профессор».
Вот тут она и напоролась на спальню. Нет, точно, сегодня «высшие силы» развлекались во всю, как и Рид. А Мэган по-прежнему чувствовала свою беспомощность.
- Но вы же служили! Служили! Не может быть случайностью такая служба! – снова она с головой отдавалась этой теме. Тем более, он стал серьезнее на какой-то момент. А еще новостью была принадлежность его семьи к дому Годрика. – Не может быть. Значит вы первый, кто «встал на путь истинный»?... Хотя ваш сын никогда не соответствовал характеру Слизерина, это правда. – Какого дьявола она сейчас вспомнила Джейсона неясно. Джейсона она ненавидела, а вот к его отцу это слово никак не могла применить. Да еще и «склеп» на поверку оказался на самом деле спальней Рида. А сам Рид был внутри ее. Со словами «тебе не жарко?» Жарко. Жарко! Мэган хотела бы призвать себе на помощь что угодно: тот многострадальный учебник, бутылку горячительного напитка (лучше огневиски – чтобы «наверняка»), здравый смысл или Гройса на худой конец, так неожиданно – в дверях. Все что угодно, но только чтобы Рид сейчас не настолько захватывал все ее внимание в этой темной, несмотря на белый день, комнате. Когда Мэг кто-то нравился, она без лишних эмоций брала инициативу в свои хрупкие, но уверенные, ручки, а сейчас… сейчас дяденька, стоявший напротив и так бесхитростно – почти «как дома» - спичками зажегший свечи, был не просто ее «коллегой» или «преподавателем», он просто ее нагло смущал. А с какой целью? … Да нет! Не может быть, что именно с этой!
- Я вполне комфортно себя чувствую, спасибо… - буквально «выпалила» она и быстро вернулась в «гостиную». Ну а что? Она на самом деле более чем комфортно себе чувствовала в мантии, она вообще комфортно себя чувствовала в максимально-закрытой одежде. Но вот, однако ж, фраза была в чем-то лукавой. Физически ей было комфортно, а в общем и целом, Рид заставлял ее нервничать. И вообще, нужно было отправиться не сюда, а к нему! Совершенно в другую сторону! – Так думала она, оседая на подушки.
- Значит «Выше Ожидаемого», профессор? – вернулась она к старой теме. – Вы пригласили меня только для того, чтобы это сказать? – нет, на месте, ей все же не сиделось. Он играл с ней как с куклой. И пусть идея была слишком глупа и, может быть, вообще не имела право на существование, но надо было взять «матч реванш». Она снова вскочила и подошла к Риду, уже также «вышедшему из тьмы», на «неученически» близкое расстояние. – Или это все-таки был предлог? – «Что ж, я тоже могу «играть», если он того хочет. И пусть я не столь искусна, но я достаточно делать из меня ребенка» - Гриффиндорец, - эта тема ее тоже глубоко затронула, - а ведь твой брат когда-то сказал мне, что Орденцы еще более лживы, чем мы – Пожиратели… - она сама не заметила, как в «порыве страсти», «тыкнула» столь уважаемому профессору. Лучше бы заняла свой рот еще каким делом….

Мэгги, ты куда? – чуть не выпалил Рид, заметив «пропажу» девушки, переместившейся в гостиную, но всё это было чуть – мужчина молчал, продолжая прибывать в полутёмном помещении собственной спальной. Роберт, как часто бывало, остановил взгляд на портрете бывшей жены, по которому «бегали» тени от двух маленьких языков пламени, тем самым добавляя больше таинственности выдуманному образу, оживляя его, и одновременно скрывая недостатки, как, например, «мёртвые» глаза, этот портрет мог предстать в полноте своего очарования лишь при таком освещении, когда скрываются изъяны, а достоинства только преувеличиваются, именно поэтому комната редко видела дневной свет, приветствовались лишь свечи, не способные осветить помещение настолько, насколько была одарена светом гостиная, возможно, из-за этого контраст между двумя помещениями усиливался…
- Как случайность? Это не было случайностью! Я был одержим идеей, да и как приятно иметь официальную причину столь частых отсутствий дома, где тебя ждёт или притворяется, что ждёт ядовитая змея. Что ж до сына… - прежде разговаривающий с Мэган через стенку, из-за чего приходилось повышать голос, Роберт двинулся вслед за девушкой, предварительно прихватив с одной из полок увесистую, изрядно потрёпанную книгу, тематикой соответствующей его дисциплине, - Он не так плох, как ты думаешь, отнюдь. Ваша взаимная неприязнь смешна, что-то вроде детского выпячивания себя и нежелания мериться с противоположными взглядами окружающих. И… - Рид на мгновение замолчал, толстенная книга вмиг оказалось на приземистом столике, издав характерный хлопок, пошатнувший как относительную тишину помещения, так и спокойствия Севы, что до сего момента мирно сопел на месте, отведённом ему под сон, причём отправился он туда ровно тогда, когда в доме обозначилась гостья. – Он куда более слизеринец, нежели я, хотя все эти деления на факультеты никогда не были для меня столь значимы… мелочные дети.
Следующие слова Мэган изрядно взбесили мужчину, от этого «Вы пригласили меня только для того, чтобы это сказать?» Роберта аж передёрнуло, непреодолимо захотелось подойти к юной Пожирательнице и каааак встряхнуть – вместо этого мужчина гневно ткнул на книгу, что теперь покоилась на столе, и холодно заговорил… не без усилий:
- Предпочитаешь сложные пути!? Пожалуйста! Я предоставлю тебе такую возможность – первые десять глав на анализ по плану, мисс Адамс. Два дня вам на это, не больше и не меньше. Ну дурак, ну Рид… иди и утопись в ванной! Да… и чтоб тебе было стыдно, - собственно, тональности, в которых мужчина начал вслух и закончил про себя, кардинально отличались друг от друга, с каждым словом тин становился всё спокойнее и мягче, пока не сошёл к отметке нуля по шкале Рида, который и злиться-то толком не умел, отходя на пятой минуте. Термины «гриффиндорец» и «орденец» Роберта не впечатлили, в отличие от расстояния, на котором Мэг одарила Рида этими по идее обидными определениями. Да, для истинного слизеринца и ПСа это было более чем обидно, и эта обида уходила бы корнями вплоть до непростительных заклинаний, но тут был не тот случай, совсем… Роберт лишь усмехнулся:
- Меня это не трогает, девочка, да я и не спорю, хотя от истины тоже далеко. Мне не близки Пожиратели, как и Орденцы… мне не нужны эти группки,- постепенно и без того тихий голос Роберта сошёл на какой-то интимный шепот, приправляемый неоднозначной едва уловимой улыбкой. В помещении становилось жарко. Не отдавая себе полного отчёта в собственных действиях, Рид в одно мгновение обогнул Мэг, оказавшись позади неё. – А теперь не жарко? – Руки мужчины оказались где-то в области талии, точнее сказать сложно, ибо, во-первых, мантия – зло, во-вторых, прикосновение было настолько невесомым и лёгким, что сам Рид не ощущал почти ничего, кроме ткани… за «разгулом рук» последовало что-то вроде поцелуя, хотя и так тоже выразиться было бы не совсем правильно – Роберт лишь слегка коснулся шеи девушки губами, медленно переместившись к ушку:
- И так не жарко, мисс Адамс?

Когда Роберт, вслед за ней самой, вернулся в гостиную, Мэг хотела ответить на первую часть его фразы, на ту, что про «случайности» и «домашних ползучих гадов» или «гадин», что, должно быть, было ближе к истине. Эта тема была тоже сильно интересна девушке – за что же господин профессор так не любил свою супругу. Сомнений в том, что имелась ввиду именно она, почему-то не возникало. Но милый дядя Рид не дал заострить внимание на этом факте. Вместо этого он, переключившись на Джейсона, напомнил ей еще раз, что она «дите малое» и хлопнул тяжелым томом по столу. Мэган аж вздрогнула от неожиданности. Но потревожена этим звуком оказалась не только она: до того не замеченный пес также обозначил признаки своего существования в этой комнате. Ведьма недовольно поморщилась, взглянув на него. Ну да, да, как сто раз уже говорилось выше, собаки не вызывали в девушке нежных чувств.
Мыслительный процесс, как известно, происходит быстро. Достаточно доли секунды, а в голове уже сменились тысячи картинок. То же самое произошло и сейчас: несколько привычных бесполезных мыслей посетило белокурую девичью голову, о том, что мол де «мерзкие твари» да «слепая их преданность хозяину несказанно раздражает». Оп! Вот это последнее было чем-то свеженьким или вынесло за собой что-то новое: насколько они –ПСы, похожи здесь на этих животных, как часто в головах их присутствуют «те же идеалы». Может какие-то похожие мысли заставили Роберта так изменить свое мнение относительно Пожирателей Смерти? А это со всеми со временем происходит? Но несмотря на то, что подобная мысль имела место быть в ее мозгу, видимо, для Мэган еще «время» не пришло. И никакие ее собственные случайные теории, или слова Рида, или факт смерти Волдеморта – пока ничто не могло поколебать ее «одержимость идеей». Тем не менее, за всеми этими пространными рассуждениями она ни слова не потеряла из произнесенного Ридом.
С усилием проглотив «мелочных детей» (жутко звучит), а вместе с ними еще и кучу назревших вопросов, Мэган остановилась на самом «нейтральном» как ей показалось. Нет, больше ее, конечно, интересовала внутрисемейная жизнь Роберта, но, видимо, остатки здравого смысла ненавязчиво предлагали сменить тему.
- Однако для человека любящего историю вы слишком легко низвергаете многовековые традиции, - она улыбнулась. – Ха! И при этом вы говорите, что ваш сын в большей степени слизеринец… ну вам, конечно, виднее… Но значит, господа основатели не были столь неправы в своем решении разделения…
Она, безусловно, без удовольствия продолжила бы эту занимательную исторически-копательную беседу, но, как уже говорилось ранее, черт (или быть может хитрый Салазар) дернул ее «сакцентировать» внимание снова на этом многострадальном зачете. «Молодец Мэг… ги…» - даже мысленно теперь она будто поперхнулась этим «самообращением» - «Теперь можешь пойти и захлебнуться в раковине женского туалета! Ведь ты же шла сюда не ругаться». Однако все ее душевные терзания не нашли выхода из ее тела. Внешне было только раздражение, выраженное стиснутыми зубами и судорожным выдохом. Для полноты картины надо было еще вскочить, при этом картинно перевернув столик, и стремительно покинуть помещение, естественно, не забыв прихватить книгу. Однако была проделана только первая часть этого гениального плана: «вскочить».
«Хм… интересно, Рид изначально притащил это орудие интеллектуального убийства чтобы дать мне задание или он хотел провести со мной еще одну культурно-историческую дискуссию? А быть может просто Господь наконец-то услышал мои многократные воззвание к томику «Основ религий» и исполнил мою просьбу? Рид в роли Бога? Странная фантазия…»
Итак, вся возмущенная, Адамс вскочила как ошпаренная кошка. Только вот все ее озлобленное шипение не возымело должного эффекта. Почему-то это ее уже даже не удивило, хотя она скорее ожидала, что сейчас ее выкинут за шкирку вон, в обнимку с книжкой. Но мужчина лишь снова над ней смеялся, а она его слушала, слышала, только слов сейчас как-то не воспринимала. То есть, последним осознанным было «девочка» и тут, как говориться «и необычайный покой снизошел на нее», в смысле – все гневные порывы сошли на нет. И уже ей было не важно, что именно там говорил Рид, в ее восприятии звучали уже не слова, а только голос. Мэган подумалось, что подходить так близко к Роберту, было все же ошибкой с ее стороны, ибо уж очень захотелось буквально чуть-чуть податься вперед и быстро прекратить этот бесполезный спор, заняв губы обеих сторон более приятным занятием. А потом можно будет проклясть свою импульсивность, оправдываться как-нибудь перед Ридом… в общем – действовать по ситуации. Однако совершить этот опрометчивый поступок на деле ей не дали, до обидного быстро покинув пределы досягаемости ее губ. Но и развиться разочарованию относительно сей неожиданной «потери» тоже не суждено было. Мужчина, как оказалось, ушел недалеко.
Почувствовав это… нет, не объятие, конечно, но прикосновение, и услышав это новое «жарко?»… дважды «жарко»… Если до того мысли переключались слишком быстро, то сейчас время наоборот – будто замедлилось. Жарко? По идее – очень даже «да», но на деле по телу пробежал холодок. Как какой-то озноб, только не снаружи, а где-то внутри позвоночника. Инстинктивно она положила свои руки поверх его, подсознательно жалея, что у самой, в отличие от Рида, обнажены только кисти. Длинный рукав мантии не позволял «ощутить больше», тем более что под мантией имелась кофта с не менее длинными рукавами – привычно в целях пожирательской «конспирации». Конечно, господин Рид, как показывала практика (в отличие от того, что «пыталась показать» сама Мэг), давно был ей весьма симпатичен. И «крамольные» мысли относительно него не раз ее посещали – вот хотя бы по дороге сюда. Но, во-первых, она сама тут же гнала их, уповая на свою «неприязнь» к этому человеку, а во-вторых, мысли мыслями, но Мэган всерьез даже допустить не могла, что на самом деле может тут что-то быть. Разница во взглядах, в положении, его насмешки… да просто возраст, в конце концов! А тут – нате! Получите-распишитесь! Причем только что был почти скандал… С другой стороны зачеты у студентов и впрямь необязательно принимать в личных комнатах, даже с учетом ремонта родной аудитории, на чем Мэг уже акцентировала внимание еще там – в беседке.
Сейчас же Рид стоял позади нее, и не просто «чертовски близко», чтобы возбудить какие-то мысли. Роберт просто целовал ее – факт же! Он ждал ее реакции. Мэган неспешно провела ладони еще раз по его рукам; медленно оборачиваясь, скинула треклятую, так видимо раздражавшую Пожирателя, мантию. Стоя очень близко к нему, она практически не знала что делать – первый раз в жизни в подобной ситуации. Но все это замешательство было плохо заметно, какие-то пара секунд. В эти секунды она смотрела Риду в глаза, пытаясь разобрать не… не издевается ли он над ней. Только Мэган предпочитает к дьяволу слать такие сомнения, не настолько тут самооценка занижена. Тем более буквально несколько секунд назад она уже один раз успела решить, что уж «будь что будет», плюс теперь ей еще «дали стимул». А раз так, то было реализовано и недавнее желание «податься чуть-чуть вперед», попутно положив руку на шею Рида, коснувшись указательным пальцем мягких волос на его затылке, как обычно затянутых в тугой хвост. Ведь инициатива, как известно, наказуема, вот и приходится как-то сокращать разницу в росте.
Буквально в считанных миллиметрах от, уже раз ощутимых, профессорских губ, Мэг замерла и резко чуть вдохнула, то ли сомневаясь, то ли из желания что-то сказать. Однако то была незначительная задержка. По-прежнему не проронив ни слова (гори оно синем пламенем – степень прогретости окружающей среды), Мэг тихо прикоснулась к его губам. Так осторожно она даже священника не целовала. Быть может аналогичная «аккуратность» его до того по отношению к ней тому способствовала… вот только внутри поднималось желание сделать этот поцелуй… «жарче». Мэг стала чуть смелее.

Будь Рид чуток разумнее, как бы парадоксально это не звучало, будь он обременён хоть какими-нибудь обязательствами, да и, чёрт возьми, будь у него хоть грамм совести – он бы остановил её тотчас, хотя сперва пришлось бы останавливать себя. То, что эти его заслуги были ему несколько неудобны, приводило Роберта в замешательство, ведь порой не достаточно просто растопить лёд и осознать, что творишь то, за что тебе потом по головке не погладят… И мужчина был безумно обрадован напоминанию собственного сознания, что он является или должен являться своего рода воспитателем, если так можно выразиться, в силу своего опыта, а это как-никак полжизни служения на поприще того-кого-уже-замочили, но сейчас это было не главное «но», разжигающее в душе Рида мучительные сомнения, важнее было другое – он был её преподавателем, а это уже попахивало дешёвым любовным романом с типичным сюжетом. Но в то же время эти сведения пробудили в нём нечто вроде досады или нетерпения, так как они оттесняли, при условие свершающегося безобразия, основное и решающее качество этого человека – его высокое, естественно, по возможности служение тому благу, что так мешало быть Роберту Пожирателем, быть тем, кем он являлся на самом деле. Да и послал бы он всё к чертям, если бы всё это не было столь сильно похоже на общеизвестный сценарий «богатей дяденька в годах и юная девушка», ах, как мило, только почему-то от этой мысли Роберта аж передёрнуло, и он поспешил отстранить от себя Мэг, даже не успев вкусить то, что так желал, остановил в «том самом» месте, так сказать. Сказать, ЧТО Роберту захотелось с собой сделать, значило бы повториться, потому что он уже второй раз за час начал тихонько обмозговывать вариант с летальным исходом. Кажется, так Рид волновался впервые, разве что можно сравнить с днём свадьбы, далёким днём, что и вспоминать не хочется, а главное – срывать этого Роберт мало того, что не желал, так ещё и не мог, в голову лезла всякая глупость…
- Мэгги, каково твоё происхождение? Я достаточно хорошо знаю чистокровные семейства Англии, берущие своё начало в далёком прошлом, порой насчитывающие несколько веков, но твоей фамилии я там никогда не видел. Твои родители магглы? – чуть ли не с завистью осведомился Рид, поспешив отойти на безопасное расстояние, дабы не повторить столь досадную ошибку, столь приятную ошибку. – Активистка ты моя, вероятно, никогда ничего не пропускаешь? Почти ничего… Когда было совершено нападение на Интернат, ты там была? Вот скажи, тебе не жалко отнимать эти невинные жизни, нет? Тогда там погибла девушка, точнее - была убита, и не просто девушка – бывшая моего сына, насколько я помню, её звали Сатин. Конечно, помимо неё были и другие жертвы, но почему-то тогда меня задела именно эта новость. Джейсон даже знакомил её с матерью, - какого чёрта завёл этот разговор, Роберт и сам слабо понимал, но уже чуть выше описанное желание посетило Рида в третий раз… где там ванна, может водички пойти набрать?
Рид улыбнулся, улыбнулся столь картинно и неестественно, что и сам то с трудом поверил бы в подобную гримасу, и в результате подобного анализа поспешил вернуть прежнее серьёзное выражение лица, далось это без труда.
- С кем ты живёшь, кто твой партнёр по комнате? – излишне откровенно поинтересовался мужчина, не скрывая очевидного – её соседом был непременно молодой человек, как-то слабо верилось, что мисс Адамс была дружна с особами женского пола, не считая Шэй, которая была скорее наставницей и коллегой.
- Сколько вопросов, прости… моё любопытство и болтливость не знают границ, - а далее последовал самый невиннейший взгляд, на который только был способен Роберт.

Что там было про покой? Ах да – он «снизошел на нее». Вот сейчас, наверное, - именно сейчас, эта фраза вступила в свои полные права. Когда не просто, как несколько секунд назад, ушли гнев и раздражение. Сейчас именно появилось сладкое ощущение спокойствия. Очень сладкое ощущение для измученной за несколько сумасшедших месяцев ведьмы. На самом деле, это какое-то нереальное ощущение от поцелуя, но уж таковым оно было. Нет, точнее не «было», а основательно так намечалось – яркой красной ниточкой по черному беспросветному полотну жизни. Пусть Мэган и близок был черный цвет и, в общем-то, ничего дурного она в нем не видела, но уж больно удачное вышло сравнение. Особенно после того, как ниточка, еще даже не успев начать складываться в узор, неожиданно оборвалась. И только на руке осталось ощущение неожиданной прохлады после тепла чужого тела. Да и еще было трудно включить обратно голову, особенно если так неожиданно начинают задавать такие вопросы. Так не к месту. А вопрос этот будил самые неприятные, самые мерзкие и темные воспоминания из этой ее жизни. Еще чуть-чуть и в груди возникло бы желание заплакать. Но свои две капли слез по поводу тяжелой судьбинушки Мэг уже пускала. Сейчас ни к чему.
- Ч… кхм… - не сразу послушался голос свою хозяйку. Девушка на секунду закрыла глаза. – Что? – выдавила она, рукой оправляя назад волосы, хотя на лицо они сейчас не падали и жить никак не мешали.
Она глянула на Рида с искренним непониманием. Но ведь ничего достойного определения «трагедия» сейчас не произошло. Вот только ощущение горечи все равно откуда-то бралось. И с этим чувством она смотрела на Рида, плюс еще примешивалось удивление и насмешка, тем более, видно было, что «объект» ее секундной «страсти» сам находился в состоянии волнения, но насмешка ее относилась не к нему, а к себе самой. Она не отвергала такого развития событий, как прекращение «действа» по инициативе Роберта, но при таком раскладе ожидала насмешки с его стороны, а раз ее нет – то хотя бы кто-то должен посмеяться.
В ее «гениальном плане» (там, где под первым пунктом значилось «вскочить») присутствовала строчка «стремительно покинуть помещение». Мэган отчаянно расхотелось здесь находиться, так что она тут же направилась к двери, еще не до конца восстановив порушенную вокруг реальность. И только дотронувшись до холодного металла цепочки на входной двери, она как-то пришла в себя.
- Вот дерьмо! – «Вы что издеваетесь?» - Почему цепочка, а не заклинание? – ясно, что «мысленный» ее вопрос к способу запирания двери отношения не имел ни малейшего. Остановила Мэган тоже, конечно, не эта незначительная преграда, просто она ее вернула в «действительность», да и вспомнилось, что ее мантия осталась лежать на полу, сберегая в своих недрах ее волшебную палочку… А на самом деле и уходить «вот так просто» не хотелось. Вообще никак не хотелось.
Коротко облизнув губы, то ли сохраняя недолгое ощущение на них, то ли наоборот – смывая его, Мэг ответила все-таки на поставленный вопрос:
- У меня отец маггл. У меня его фамилия, - урожденная Адамс так часто это повторяла когда-то, что уже давно сама себе почти верила. – Мать в девичестве… - «…Хеветсон… шикарная фамилия для магического рода…» - на самом деле, Мэг вообще не помнила называла ли она когда-то свою «магическую» фамилию… в школе это детей не интересовало… А потом просто все привыкли к тому, что она итак полукровка. Полукровки вообще мало кого интересовали своим происхождением. - …Оксборроу. – После короткой, почти незаметной заминки, сочинила она. Ведь нельзя было просто назвать фамилию какой-то чистокровной семьи. Откуда вылезло это невразумительное «Оксборроу» науке неизвестно, слышала когда-то на каникулах по телевизору. Оставалось только уповать на то, что Роберт не обратит внимания на ее нерешительность. – Родители мои умерли… - Тут ее существо подкинуло ей еще одну неприятную мысль – «Зачем Рид вообще затронул эту тему? Ему – такому положительному – не все равно какого я рода?» - Сейчас ведьма не могла и не хотела мыслить здраво. Внутри существо заполняла неожиданная обида. Прежние мысли про раковину женского туалета заменили мысли о проклятии. Она хотела проклясть себя за импульсивность? Нет, теперь она бы с удовольствием прокляла кого-нибудь еще… за «просто так»… причем хорошо так прокляла… например смертельным проклятием. Да еще и Роберт поднял тему убийств. Бесподобно! Будто специально он нажимал на самые больные ее точки, заставляя вспомнить события, которые она уже давно пережила и переборола, а значит, то ее только больше злило, несмотря на заметное замешательство Рида. Ведьма с вызовом посмотрела на него. Чего он от нее хотел? Он же знал, как они все живут и что делают.
- Да, я там была, - тон был холодным, просто-таки ледяным, но вместе с тем она пыталась смеяться. В таком сочетании голос будто медью звенел. Это было разительным контрастом по сравнению с тоном, которым говорил мужчина. «…Активистка… ничего не пропускаешь…» Пусть он знал, что тема на самом деле серьезна и потом серьезно закончил свои слова, но это начало, будто пытающееся распустить все до уровня шутки, это еще раз ее «кольнуло». И теперь Мэган хотелось как-то ответно задеть его. «По сравнению с брошенной женщиной, фурия в аду – ничто», - как-то так говорилось. Она, конечно, не совсем была «брошенной», но вот на роль фурии сейчас сгодилась бы. «Добрый профессор Рид… » - Я была там. Да, я тоже кого-то убила… - она подошла к своей мантии и достала из нее палочку, мантия же осталась валяться на прежнем месте - Сначала испугалась, но потом «вошла во вкус». Тогда была моя первая удачная Авада… - легкий взмах рукой и в комнате загорелись все свечи. – Это практичнее спичек… Да, в общем, мне понравилось убивать. Это как раз была какая-то молоденькая девушка… К сожалению имени я не знаю… Такая миниатюрная миленькая блондиночка. Гриффиндорка, судя по пылкости… Не подходит под описание той, о которой вы так переживаете? – на лице ее появилась нехорошая улыбка. Деланная, но действительно злая. Молодая пожирательница уже почти забыла тот странный дуэт чувств, вызванных в ней запрещенным проклятием – смесь испуга и упоения. Сейчас она, конечно, не «ощутила их вновь», но вполне четко вспомнила. Это как со старым фильмом ужасов – в детстве мы пугаемся, а потом смотрим с упоением, наслаждаясь каждым кадром. А Рид – как он смел сейчас улыбаться? Мэг смотрела на него прямым, почти сумасшедшим взглядом. Как, однако, быстро спокойствие сменяется бурей. Но на самом деле, глядя на Роберта, она понимала, что злиться на него совсем не хотела. Это просто обида трансформировалась через его вопросы во что-то жуткое. А она была как ребенок, которому показали игрушку, а поиграть не дали. Точнее даже больше – игрушку дали в руки, а потом тут же отобрали. А дети бывают эгоистичны и часто злопамятны. Нет, она не сравнивала Рида с игрушкой, но себя вполне ассоциировала с тем самым ребенком. Можно было еще взять пример с собакой, у которой изо рта вытащили кость – но уж больно не хотелось второй раз за день сравнивать себя с этими животными. – Зачем вы меня спрашиваете!? – но, в конце концов, сейчас Рид так неестественно и почти глупо выглядел, что на него злиться просто не хотелось… Да вообще злиться на него не хотелось уже. Хотелось понять «Какого черта?» он все это затеял. Либо он и правда несколько помешался рассудком, как она заметила с самого начала (хотя ненормальной Мэг считала себя, а вот за ним подобных странностей не замечала…), либо… в общем Мэган старалась хоть что-то понять. Ведь не она же его первая начала целовать? Ну не она же?
А следующий вопрос мужчины вообще не вязался с двумя предыдущими. Но зато вязался с последними мыслями Мэг. Она оставила палочку на столике. – Моего соседа зовут Дитрих фон Лоэнгрин, мы дружим еще со школы. Да, даже у такой дряни, как я, есть друзья. – А после Рид извинился. Вот так просто и коротко, что последние капли ее возмущения было сошедшие на нет, снова начали возрождаться. Мэган резво пересекла разделяющие их вновь расстояние – а из вредности!
- Вы правы, профессор… Это не знает границ. И я не хочу вас прощать. – А меж тем ее лапки уже легли на грудь Рида – из вредности! – Позвольте мне задать только один ответный вопрос… Вы сегодня отдаете себе отчет в собственных действиях?

Ощущая почти физическую боль от сразу нескольких факторов, начиная с собственной тупости и заканчивая порой весьма обидным тоном Мэгги, Рид молча выслушивал каждое слово, каждую реплику девушки, впитывая и анализируя, то улыбаясь, то мрачнея, но прерывать не смел, желая, точнее не желая… чёрт, Рид и сам не знал какого черта он вообще заговорил? Но ни оправданий, ни объяснений Роберт был не в силах найти, да и не сильно старался, сейчас как раз по Риду было просто соглашаться с Адамс и слушать, слушать… слушать. Роберт и понять-то толком не мог, как же всё-таки реагировать на сказанное, когда она закончила, а он собрал всё воедино, стараясь «родить» один большой ответ на все реплики девушки. Мужчина не сразу нашёлся, решив временно отвлечь внимание, причём скорее своё – для разрядки, на такое незатейливое занятие, как раскатывание рукавов, дабы вновь скрыть открытую часть рук, вкупе с меткой, правда всё это действо носило чисто механический характер – не более.
- Теперь она в лучшем мире, - изрёк Рид, не желая больше продолжать эту тему, а что самое главное – данное завершение шло вразрез с атеистическими настроениями Роберта, который как бы и не отрицал существование «того самого другого мира», но и не соглашался, скорее просто поставил точку, не желая распространяться и уж тем более показывать, как больно она его ранила подобной новостью, не разочаровала, просто ранила, - Зачем? Зачем я тебя спрашиваю? Неужели ты до сих пор не поняла? И не лги мне, Мэгги, никогда не лги, я рано или поздно узнаю, и, возможно, не смогу простить. Или тебе всё равно? – Почти издевательски осведомился Рид, и впервые за то время, что прошло после поцелуя, естественно улыбнулся, с былой добротой и теплом – Роберт определённо начал отходить. – Дитрих – мой племянник, тебе очень повезло, - лаконично изрёк Пожиратель, причём ровно тогда, когда Мэг вновь ринулась «в атаку», заметно сократив расстояние между ними, а потом… Роберт едва не задохнулся, почувствовал её руки у себя на груди, и дабы действительно не лишиться рассудка поспешил перехватить хрупкие кисти девушки, держа на определённом расстоянии, достаточно крепко, чтоб не вырвалась, достаточно мягко, чтоб не было больно. – А ты, девочка? Отдаёшь ли ты себе этот самый «отчёт»? Что до меня… я - нет, - Рид был честен, как всегда, почти как всегда. Лёгкая улыбка скользнула по лицу мужчины, а потом… Роберт не любил страсть, по нему была скорее нежность, но почему-то сейчас, именно с этой юной леди он просто не мог себя контролировать, больше не осталось никаких сил. Рид достаточно резко и совсем не нежно или бережно привлёк Мэг к себе максимально близко, всё за те же запястья, словив себя на мысли, что это уже входило в какую-то традицию – вот так её сдерживать от чего бы там ни было, ну или не сдерживать... Выдержав некоторую паузу, мужчина коснулся её губ. Как там говорится – страстный поцелуй!? Да, именно так это и называлось. Сам того не замечая, или, скорее, не осознавая, Рид двинулся, не смея отпускать девушку, по направлению к ближайшей стене, дабы заиметь хоть какую-то «точку опоры», с которой, спустя несколько секунд, и столкнулась Мэг. Прижал к стене – не слишком то красиво, зато как правдиво.
Молоко нежности сворачивалось на углях желания, выкипало пеною безмятежности, потеряв белизны сияние… то высокое чувство, что Роберт питал к Мэг уже не первый день, было слегка задвинуто теми похотливыми мыслями и желаниями, что Рид так же не первый день питал в адрес мисс Адамс. … Пожиратель в очередной раз проклял их разницу в росте, хотя… весьма ловко собрав подол юбки у основания, в результате чего ноги Мэг оказались обнажёнными( на чьё-то счастье), он слегка приподнял её, заставив обхватить себя ногами, и продолжил целовать...

Она срывалась на него, он срывался на нее, взаимные обиды и желания обидеть в ответ – все нарастало как снежный ком. Это и есть, наверное, вселенская глупость – когда люди делают и говорят не то, что хотят, тем самым, творя зло и себе и другим. Данную ситуацию, как оказалось, спасало то, что оба ее героя оказались достаточно «отходчивы»… или, может, просто оба не хотели окончательно рассориться. Очередной резкий переход Рида от издевок к улыбке – на этот раз, наконец, «настоящей» - в очередной раз вселил в Мэган оптимистичный настрой. «Раз он хочет честности…»
- Почти все, что я сказала – правда. – Вот она – серьезная и искренняя фраза. Впрочем, она действительно не много ему солгала – только, как и всем, про родителей. Она не хотела, чтобы кто-то что-то узнал. Возможно, боялась по привычке. Служительница Волдеморта – грязнокровка! И пусть она уже не ему служила, а Шэйра не стремилась убивать магглорожденных, но были и другие, например Малфой, сотоварищи. Никому она не рассказывала правду, даже Риду не была готова рассказать, хотя ей и в самом деле было «не все равно». Возможно потом, если он еще раз когда-нибудь ее об этом спросит, она ему ответит честно, а пока пусть останется «тайной покрытой мраком» - что-то из сказанного было ложью.
- Да, с Дитрихом мне повезло, вы правы… Интересно, если бы он не был вашим племянником, повезло бы мне также… сейчас… - надо ли говорить, что этот «племянничек» в нагрузку к «брату Гройсу» за один день было слишком много для впечатлительной девочки? Но, по крайней мере, один ей оставался действительно только другом. Поэтому она решила подивиться этому факту попозже, тем более что мысли ее уже были заняты другим. – Меня по жизни окружают ваши родственники, вот странно… Но я рада, что никто из них не познакомил нас раньше…
Через какое-то время оказавшись в «стальном захвате», Мэг очень в тему к своим словам вспомнила их первую с Робертом встречу. Нет, определенно, тогда она еще не могла достойно его оценить. И всю его «лингвистическую одаренность» тоже. Своей речью он владел и без заклинания еще… хлеще. Не по форме, но по содержанию.
На ее лице тоже появилась улыбка, а в глазах хитрый блеск:
- Ах, профессор, я слишком «низко-стоящая инстанция», чтобы получать какие бы то ни было отчеты… даже от себя самой. – Проговорила она быстро, больше концентрируя свое внимание на этом «нет» (в данном случае очень положительном «нет») Рида, чем на собственных словах. Большим аргументом в пользу этой «концентрации» было ее резкое приближение к Роберту. Теперь улыбка на лице девушки приняла исключительно глубоко-довольную форму, будто это не он ее с самого утра нагло соблазняет, а она его. Хотя Мэг уже начала сомневаться – кто кого на самом деле, но это уже значения не имело.
Очень приятно ощущать на своих губах чужие губы – особенно если давно этого хочешь, а уж если последние полчаса хочешь особенно – то тут уже и говорить нечего. Потому страстный поцелуй Рида нашел не менее страстный ответ. Вот такие эмоции и действия были как раз для нее, так она не терялась и могла не сдерживаться (что она, в общем-то, очень не любила в силу своего необузданного характера), так она четко понимала, чего от нее хотят, и знала как ответить, настойчиво «впитывая» всю горячность рта своего партнера.
Короткое «Оу…», или даже не «оу…», а просто какое-то придыхание прервало на секунду этот поцелуй, когда Мэган «встретилась» со стеной. Пожалуй, будь этот удар еще чуть-чуть жестче, и Рида можно было бы назвать грубым. Но применяемая сила лишь подчеркивала его власть над ситуацией. Особенно остро эту «силу» и эту «власть» Мэг почувствовала, когда в буквальном смысле потеряла почву под ногами. Необычное, сладкое ощущение, приятно чувствовать себя маленькой, хрупкой и желанной в сильных, умелых руках. Вряд ли кто-то из ее прежних (не очень «многочисленных», но все же…) любовников мог позволить себе… нет, не поднять ее, конечно, а заставить получить удовольствие от собственной податливости. Ну а помимо этого морального удовлетворения, Мэган получила чисто физическое удовольствие, обхватив мужчину ногами, почувствовав его руки на обнаженной коже. Ее же ладони тут же инстинктивно пробежали по стене, тщетно пытаясь за что-то зацепиться. Но они быстро вернулись к Риду, нетерпеливо добираясь до незнакомого прежде тела. Поцелуи стали носить несколько «хаотичный» характер: губы встречались с губами, опускались к шее… Мэг старалась не упустить ни одного ощущения, ни одного прикосновения, и ни одной секунды. Проведя последний раз язычком по его губам, затем, запечатлев последний поцелуй на его шее – ближе к уху, она, улыбаясь и прерывисто дыша, потянула руки к ремню его брюк, не желая, чтобы Рид еще раз «пошел на попятную».

ООС: меня попросили, правда-правда. Я не лезу специально.


С озера Дитрих тогда смылся весьма быстро. Во-первых, там было много народа, большинство из которых анимагу не понравились, из знакомых же только Кер. Правда, был еще один, который приглянулся Лоэнгрину, да и только. А, во-вторых, та игра выглядела весьма скучной с точки зрения анимага. Поэтому еще немного понаблюдав за всем честным народом, Дитрих также тихо, как и пришел, покинул берег озера, бережно неся в зубах ту травку, из-за которой ему пришлось так настрадаться, да к тому же и намочить шкурку.
Последние дни Дитрих почти не показывался из своей части комнаты, только иногда открывал дверь после очередного взрыва, чтобы проветрить помещение. И самому глотнуть свежего воздуха. Когда же в очередной раз зайдя в тупик и разнеся в щепки рабочий стол, Лоэнгрин наскоро залечил мелкие порезы и задумался, в чем же его ошибка. Самому не думалось, что было весьма плохо. Забросив все попытки что-то сделать с этим зельем, анимаг снова заскучал и еще пару дней просто шлялся по Академии и близлежащим территориям. Делать было откровенно нечего. Лекцию он уже пропустил, а почитать было нечего. И вот, когда отчаяние почти что достигло своего апогея, Дитрих вспомнил, что в Академии преподает его дядя, горячо любимый мужчина по фамилии Роберт Рид, у которого в свое время Лоэнгрин видел просто шикарную библиотеку.
Добредя до комнат Рида, анимаг попытался войти, но обнаружил, что дверь заперта на цепочку. Остановившись перед этим импровизированным препятствием, Дитрих задумался.
С какой это стати он стал запираться? Никогда такого не делал. Хотя, может он в ванне? В любом случае, я, как бы, постучался. Если спросит, скажу, что не услышал.
Приняв свою анимагическую форму, Дитрих прошмыгнул внизу и направил свою тушку в гостиную. Увидев открывшуюся его взору картину, анимаг принял человеческую форму и остановился посреди комнаты, ехидно улыбаясь и почесывая за ухом.
- Доброго дня вам, люди. Вы бы, это, запиралиь бы получше, а то мало ли, - задорно протянул Дирих, рассматривая интересные выражения лиц Рида и Мэган. - То-то я пришел, а вдруг кто еще. Да хотя, что с вас взять? Мэг уже совершеннолетняя. Кстати. привет, Мэг. И вам здравствуйте тоже, дорогой и так горячо любимый дядя Роберт! - Лоэнгрин отвесил шутливый поклон, снова издевательски улыбнулся и бросил напоследок, уже почти скрывшись в спальне, - Отличный выбор, Мэган. А вы продолжайте, друзья мои, продолжайте. Я вам не помешаю. Просто посижу в спальне тихо, как маленькая невинная куница и почитаю книгу.

Да, всё всегда начинается лишь для того, чтоб в итоге закончиться, и в этом Рид убеждался не раз, как, впрочем, происходило и сейчас, но обо всё по порядку. С тех пор, как в мужчине зародилось светлое чувство надежды, и вовсе не оттого, что Мэг была готова ему отдаться вот так просто – здесь и сейчас, прошло не более десяти минут, но и за это время Роберт успел с поразительной детальность прорисовать у себя в голове прозаичные картины будущего, столь же ощутимые, как и страницы тех романов, что до сих пор пылятся в его поместье в Лондоне, оставаясь чуть ли не единственными атрибутами недавнего пребывания в доме женщины, и столь же незначимые и бесполезные, да и были бы они значимые – если уже говорить о тех самых картинах будущего – если бы не были обычными фантазиями мечтательно человека. Абсурд… абсурдом можно было обозвать весь этот чудный день, начиная с той секунды, когда хрупкий кулачёк девушки коснулся этой двери. Абсурдом был их разговор, все эти слова, абсурдом было его поведение, его волнение, а главное – перед кем! Перед первокурсницей, перед легкомысленной девчонкой, которая была настолько глупа, чтоб прийти сюда, настолько глупа, чтоб поддаться на его провокации, и, в конце концов, быть в данный момент в таком положении, где-то даже унизительном, а вот для кого – вопрос. И тем не менее… Роберт не спешил их прерывать, если он вообще собирался их прерывать. Мужчина не без удовольствия отвечал на поцелуи мисс Адамс, не без всё того же удовольствия ощущал вес её тела, надо сказать, весьма лёгкого, почти невесомого тела, чувствовал мягкость кожи и эти краткие вздохи, Рид ловил каждый её вздох, запоминая каждое прикосновение, будучи уверенный на сто процентов в уникальности свершавшегося…
«Доброго дня вам, люди» - гулко раздалось в голове Рида, который сперва на полном серьёзе решил, что это уже глюки и пора заканчивать вести нездоровый образ жизни, когда спишь по два часа в сутки, а на улице бываешь так редко, что не успеваешь следить за сменой времён года… объяснение столь неожиданных галлюцинаций нашлось быстро. Рид резко отстранился от Мэган, предварительно вернув той почву под ногами, и повернулся к незваному гостю, улыбнувшись настолько омерзительно и гадко, насколько ему только позволяло воспитание и разнообразие мимики. Несколько мгновений он молчал стоя без движений, с трудом веря, что это происходит именно с ним и Мэг, и что Дитрих, достигнув апогея своего бесстыдства, буквально надсмехался над ним, осмеливаясь говорить так, с таким тоном, хотя… что значит «осмеливаясь»? Пожалуй, он слишком хорошо знал дядю Рида, и прекрасно понимал, что вновь и вновь будет выходить сухим из воды, не смотря на поступки, не смотря на собственную дерзость.
- И тебе доброго дня, родненький, - ядовито прошипел Роберт, с нескрываемым удовольствием провожая ребёнка, скрывающегося в его же спальной, взглядом. – А ты, Мэган, уходи, - Рид вновь повернулся к девушке, взгляд его потерял былую суровость, улыбка стала мягче и непринуждённее. – Я не хочу, чтоб ты видела во мне убийцу, но боюсь, я им стану, а ты, в свою очередь, потеряешь соседа по комнате… - Мужчина легонько дотронулся до щеки девушки кончиками пальцев правой руки, это было своего рода прощание, казалось, Рид был не способен на большие физические усилия, день был слишком длинным, а события – слишком необычными, правда не по сути своей, скорее просто – по жизни Роберта Рида, скучной и пресной. - …можешь начинать искать другого партнёра. И да, книга на столе, не забудь её, пожалуйста… – Он бросил свою загадочную фразу в пространство и вышел из комнаты, так и не договорив.
Первым, что бросилось в глаза мужчине и был, собственно, тот, ради кого он двинулся сюда. Дитрих выглядел настолько невинно и как ни в чём ни бывало, что даже Роберт едва в это не поверил, однако вовремя нашёлся:
- Ну и? Во всей Академии ты не нашёл места, где можно было бы достать книгу – это я уяснил. Только скажи, здешнее помещение хотя бы отдалённо напоминает общественную библиотеку или читальный зал? Нет? Так какого чёрта, Дитрих, ты здесь делаешь? – Роберт не был склонен к беседе, он сейчас вообще был мало к чему склонен, и даже корчить из себя злобного дяденьку было лень – Рид лишь многозначительно улыбнулся, не проронив более слов, пока…

оос: Что-то сумбурное, но в моём состоянии это можно простить )) *с надеждой*

«Окатить холодной водой из ведра» - знакомая фраза. Какие-то похожие ощущения «облитого» сейчас получила Мэган. Только вот «вода» была не достаточно холодна, чтобы быть отрезвляющей, но она и не достаточно теплой, чтобы стать «приятным омовением». Скорее это приветствие, произнесенное третьим (совершенно лишним) голосом, было похоже на некую очень злую и неприятную детскую шалость. Сколько было шансов, что кто-то может войти? Да один на миллион! На… сколько людей сейчас находится в академии? И почему из них из всех – раз уж кому-то понадобилось сейчас войти – именно Дитрих решил это сделать? Именно тот, кому запертая дверь не является преградой? У Мэг еще раз мелькнула в голове мысль, что цепочка на двери – это что-то странное, глупое. Может, простое запирающее заклинание было бы действительно лучше? Но, впрочем, к чему сейчас об этом думать? Снова ощутить насколько воздух холоднее другого тела – его тела – вот это гораздо более неприятная вещь. Да, Мэган волновало не то, что их видели: его – профессора, и ее – ученицу; она переживала именно по поводу того, что их прервали. Будто загорелась и тут же потухла какая-то вспышка, и не ясно – то ли было, то ли нет. И будет ли еще когда-нибудь или, может, проведение наставило сейчас на «путь истинный» преподавателя основ религий и его грешную студентку? Впрочем, первое желание, которое зародилось в девичьей голове, как только она «опознала» в пришедшем своего давнего приятеля, было убийство – тихое, без шуму и пыли. Ну… если только с битьем котлов и ритуальным сожжением редких компонентов для зелий. А уж после появились все эти грустные, тучные, тяжелые мысли, и энтузиазм ведьминский иссяк. Она теперь даже не смотрела на молодого человека, и стояла с совершенно отрешенным взглядом, опираясь на ту же стену, сложив руки за спиной, поджав губы, не отвечая ни на одну реплику. Только когда Роберт обратился к ней, Мэг подала «признаки жизни» и даже улыбнулась в ответ. Чуть-чуть грустно…
- О… профессор, только не говорите, что это будет первая смерть на вашей совести… Не расстраивайте меня, говоря, что вы убийцей только «станете»… Но если что – зовите… подсоблю… у меня опыт есть. - Сказана была гадость, но как-то совершенно беззлобно, а будто «по привычке». А вот от его легкого прикосновения отстранилась. Раз никак «не выходит каменный цветок», к чему эти «маленькие нежности»? – О «партнере» не беспокойтесь…
Но, дав последнее, конечно, исключительно учительское наставление, Рид уже покинул светлую комнату…
В силу неуемности характера, первым порывом девушки было, безусловно, никуда не уходить, а кинуть свое тело тут же самым наглым образом, прикинуться шлангом, а возможно сесть за изучение того самого страшного тома. Только она лишь тихо усмехнулась этому «решению» и вообще всему произошедшему, подобрала мантию, забрала палочку со стола, оставила на том же столе уже столько раз помянутую книгу и вышла, нагло оставив дверь совсем распахнутой. Безусловно, она получила свое «выше ожидаемого», уж если не как оценку, то как факт по жизни. Ей хотелось кого-то покалечить, или поесть, или поспать, или просто уйти куда-нибудь подальше… но там кушать нечего будет.

Страдать от одиночества в дядиной спальне Дитриху явно не грозило. Потому как, спустя пару минут, в эту самую спальню ворвался весьма и весьма разозленный Роберт, готовый явно растерзать юношу на сотню куниц более мелкого размера. Вопросы были весьма предсказуемые, а вот поведение нет. Всегда спокойный Рид сейчас выглядел настоящей фурией.
- Что делаю, что делаю, - с показной обиженностью протянул Лоэнгрин и помахал в воздухе книгой, которую успел взять с полки. - Книжки читаю, вот что я тут делаю. Как бы тебе это объяснить, дай подумать, - Дитрих почесал подбородок уголком книги, одновременно с этим пятясь от надвигающегося на него Роберта. - В библиотеку в Хогвартсе предпочитаю не заглядывать. По крайней мере еще с месяц примерно, потому что есть опасность лишиться хвоста и других не менее важных и дорогих моему сердцу частей тела. не надо было в прошлый раз пытаться смешать нужные ингредиенты прямо на месте. Взорвались то они классно, да только вот мадам Пинс не оценила этого. Мои уши до сих помнят тот беспредел, которому они подверглись! - юноша возмущенно поднял обе руки вверх, показывая степень своего недовольства и случайно уронил тяжелый томик на ноги подошедшему дяде. Пришлось спешно ретироваться в направлении выхода, ужом проскальзывая мимо Роберта. - А потому, раз мне нельзя в ту библиотеку, я решил, что разве мой любимый дядя откажет мне в том, чтобы взять всего одну книгу почитать. Ну или две, а может даже и три, четыре, - мечтательно говорил Лоэнгрин, задом выходя из спальни и оглядывая гостиную.
Сложившаяся обстановка не предвещала доверия. С одной стороны был злой дядя, готовый ступить на скользкую дорожку смертоубийств. С другой же - Мэган, попадать под горячую руку которой, у Дитриха тоже не было ни малейшего желания. Оставалось два выхода. Первый - поджать хвост и ретироваться, чтобы потом, дождавшись улучшения настроения, прийти снова сюда. А второй заговорить обоих и опять же ретироваться, но на этот раз с гордо поднятой головой и задранным вверх хвостом. Конечно, в переносном смысле, потому как в человеческой форме у Дитриха хвоста не наблюдалось, что частенько весьма и весьма огорчало юношу.
- Вы только подумайте, что вы сейчас можете сделать! - укоризненно заговорил анимаг. - Вы можете лишить мира единственного человека, который способен возродить чистокровную арийскую нацию! - Лоэнгрин гордо вздернул свой подбородок, напуская на мордочку довольно наглое выражение. - А если взять Третий Рейх в целом? Кто будет его возрождать? Кто, кроме меня?! Ведь, если разобраться, то Третий Рейх это была рне только жестокость, но и изумительные стратеги, ученые. Ну или просто выдающиеся личности в целом. И вы хотите лишить мир всего этого?

Он издевался, определённо издевался, но как ни странно, Роберт почти не удивлялся – в этом был весь Дитрих, почему-то раньше мужчине казалось, что именно таким должен был вырасти его сын – по духу, по поведению, характеру и прочему, как он ошибался. Рид не отвечал, он старался молчать, плотно поджав губы, правда это не сильно спасало, лишь ещё сильнее раззадоривало профессора, который сейчас был похож скорее на кипящий чайник. Руки так же приходилось сжимать в плотные кулаки, ибо соблазн отвесить племяннику оплеуху в воспитательных целях был велик, более чем, если бы у Рида были ногти, они непременно врезались бы ему в кожу, оставляя болезненные ранки.
- Дитрих, просто уйди. Забирай хоть все книги и убирайся, - сухо пролепетал мужчина ровно после того, как почувствовал у себя на ноге вполне таки «небольшой» томик, который мгновенно оказался где-то под кроватью, отосланный туда гневным пинком Роберта, который и припомнить не мог, когда последний так обращался с книгами. В данный момент этот томик символизировал мальчишку, с которым Роберт хотел проделать то же самое, а то и хуже.
- Маленький мерзавец, - уже более весело изрёк Пожиратель, перемещаясь в переднее помещение вслед за ребёнком, слова встретило уже опустевшее помещение, ну не считая самого Рида. Изрядно повеселевший Роберт с интересом слушал весёлое лепетание Дитриха, как же он был мил в отступлении, как маленький ребёнок с присущей им непосредственностью. И развеселел бы Рид окончательно, если б не усёк сразу две детали, которые мгновенно разожгли в нём гнев, с новой, увеличившейся в десятки раз, силой. Ну, во-первых, она посмела нарушить, не подчиниться указанию профессора, а именно с такой позиции он просил её взять эту книгу, видимо, надо было потребовать, а ещё лучше – запустить увесистым кладом знаний прямо в Мэг. Это лишь во-первых… во-вторых, и к слову – самое страшное, заставившее Роберта недовольно фыркнуть и на время забыть о существовании Дитриха, которой продолжал толкать речи в своём духе, мисс Адамс проявила высшее неуважение, неуважение к нему, попросту не удосужившись притворить за собой дверь, от осознания сего факта у мужчины перед глазами «заходили» тёмные круги, он был готов взорваться, сжав кулаки ещё сильнее.
- Слушай меня, ребёнок! – буквально прокричал Рид, заметно сократив расстояние между ними, и теперь склоняясь прямо перед лицом Дитриха. – Сейчас, сию же секунду, ты покинешь это помещение, ровно как и остальные, принадлежащие мне. Возьмёшь книги или нет – меня не интересует. Просто уйди… и ещё, можешь считать, что на сегодня твоя пакость удалась, - закончил Роберт уже более мягко и спокойно, нечто, похожее на улыбку, заиграло на лице мужчины, как всегда преобразив его. Ждать ответа профессор Рид не намеревался, он престо напоследок кинул взгляд на племянника, подмигнул тому и спешно удалился, бросив на прощание последнее:
- Закрой, пожалуйся, за собой дверь.

>>> не суть, главное - удалился ))