|
Детских капризов Мо Терри, кажется, удовлетворять совершенно не собирался. Нет, может быть, самого Мориса, семикурсник бы еще и удовлетворил, по-дружески так, но его капризы остались без внимания. Внимания же как раз-таки удостоился стакан со скотчем, будь он неладен. Да, Бутч пил, как лошадь, и курил, как мертвая лошадь. И это мальчику сильно не нравилось. Он, конечно, сам иногда грешил, но все же терпеть не мог, когда этот зеленоглазый напивался, а потом еще и накуривался своими тошнотно-отратными "Мальборо", потому что потом, целуя Терри, Мо казалось, что он целуется с пепельницей. А это было не гигиенично. Да.
Но не успел шестикурсник даже сползти с кресла, как сильные руки его друга вернулись к нему. Измена была почти прощена. Точнее даже и обиды-то никакой не было. Просто Мацуяма-кун за столько лет общения уже привык к тому, что Терри постоянно ему изменял с кем-нибудь(чем-нибудь). Оглашать весь список, простите, не буду.
Шаловливая рука под рубашкой, другая шаловливая рука на бедрах заставляли связки Мо, а вместе с ними и всю речевую систему, тихонечко так, бархатисто мурлыкать в самые губы искусителя. Все тело Морисо подчинялось желаниям Бутча. Вот он захотел поцеловать шею, она тут же повернулась так, чтобы его губам было удобнее, убирая с себя темные волосы своего хозяина Мацуямы. Вот он захотел поцеловать скулу, опять же шея еще больше повернулась, подставляя румяную щечку.
Чтобы доказать Терри, что он здоров, что он в состоянии двигать не только шеей, и что у него вообще двигается не только шея, мальчик тяжело выдохнул и резким рывком, нарушая покой на кресле, нарушая их страстный поцелуй, подмял под себя Бутча. Вот так вот охотник стал жертвой. Мо хитро, сладострастно улыбнулся зеленым глазам слизеринца. Пускай ему было совершенно не удобно - колени упирались в подлокотник, ноги свешивались с кресла, спина уже начинала затекать - но все же положение "сверху" Мо очень даже устраивало. Совершнно не интересуясь, удобно ли Терри, Мацуяма-кун продолжил ему доказывать, что он жив, не болен, почти, и вообще готов к труду и обороне.
Поэтому его правая рука сгребла в свои изящные пальчики голову-волосы-ушко-кусочек шеи-иногда скулу, а левая уже полезла к пуговкам на рубашке Бутча, пытаясь их быстренько расстегнуть. Природная ловкось длинных пальцев помогла мальчику справиться с этим сложным заданием, поэтому для губ и языка Мориса появилось еще одно поле действий - грудь Терри.
Подарив на прощание жаркий поцелуй губам слизеринца, Мо перешел к шее, целуя каждый сантимерт, стараясь, чтобы ни одна клеточка эпидермиса Бутча не осталась на него в обиде. Решив пошалить, юноша подольще задежалася на впадинке перед ключицей, оставляя там ярко-красный след, который к завтрашнему утру грозился перерасти в синеватый засос. Не удовлетворившись лишь этой шалость, Мацуяма-кун вновь вернулся к губам Терри, сладко покусывая их, а после облизывая свои укусы.
- Нррр... Ну как, ты еще чуть-чуть потратишь на меня свое драгоценное время, Бучи.- мурлыкая, шептал Мо, специально каверкая фамилию своего друга, чтобы слегка завести его, хоть он и не был часовым механизмом, чтобы его заводить.
И вот внимания японца удостоилась и та самая знаменитая грудь Бутча. То посасывая, то покусывая уже возбужденные соски, Морис правой рукой замусоливал волосы партнера, а левой уже перешел к паховой области брюк, нежно сжимая материал и то, что он скрывал под собой. Оставляя свои руки на месте, лишая лишь соски Терри своего языка, Мо невинно так спросил:
- Тебе удобно, Бутчи-сан? Может быть на диван или в спальню?- облизываясь и играя бровями, шептал мальчик.
|