Hogwarts RPG.

Стены, отделанные старинным темным мрамором, в котором с трудом можно угадать зеленый оттенок, серебряные краны, и едва различимый рисунок на плитах пола.

Пустующий кабинет >>>

Вообще, Шэонелл – такая слизеринская сволочь, на которую Риху долго обижаться совершенно невозможно. Может, кому-то другому и можно, но Казутаке на него – ни-ни. Такое свойство характера, наверно. Правда, непонятно, чьего. То есть, когда они сидели в комнате, гриффиндорец еще дулся, хотя прекрасно понимал, что большая часть слов Лео, и особенно его тон – исключительно дань уважения собственному амплуа и имеющемся коллективу.
Сразу по выходе из кабинета Лео исполнил свое обещание – поцеловал. И Рих понял, что голова в очередной раз отказывается работать, благородно уступая место как сердцу, так и телу, и для обиды места там просто не остается…
- Может, таки отойдем, чтобы тебя не застукали с жульничающим гриффиндорцем? – выдохнул Рих.
И они отходили… очень старательно отходили… если бы все передвигались по коридорам Хогвартса с такой скоростью, то на малейший переход приходилось бы тратить не меньше дня. Но, естественно, Рих ничего не имел против, хотя пару раз ему и приходилось напоминать себе и Лео, что коридоры – не лучшее место для столь бурных проявлений… «дружбы факультетов». Хотя, прегрешением против совести было бы сказать, что Риху это напоминание давалось легко.
Парень не знал, куда именно они направляются, и вообще направляются ли куда-то с какой-то целью. Но, как оказалось, цель у них была. После того, как Лео буркнул пароль куда-то, гриффиндорец сообразил, что его завели в… нет, не в страшный темный лес, а в святая святых – подземелья Слизерина.
- Мм, ты уверен, что это хорошая идея? Хотя, все равно лучше, чем в коридорах, а дальше мы не дойдем… - Рих продолжал целовать Лео. Тот же, также без отрыва от «процесса» и не доходя до жилых помещений, втолкнул гриффиндорца в первую попавшуюся дверь. Арихиро практически машинально запер за собой замок. Помещение было темным, но скоро это изменилось, ибо Лео, прижав Риха к стене, также маленько прижал выключатель. Гриффиндорец окинул коротким взглядом душевую. Неплохо… хотя, собственно, какая разница?

Как только зажегся свет, Лео приложил ладонь козырьком к глазам, и по-хозяйски оглядел Арихиро, тяжело дыша после бесконечно долгого пути по коридорам школы, слившегося в один нескончаемый, безудержный и жаркий поцелуй.
Шэонелл был пьян. Так, как не был пьян уже давно...и сам он вряд ли это осознавал. И неизвестно, почему так произошло...и почему ощущение полета, полудремы, полузабытья было таким ярким. Казалось, он был пьян событиями, жизнью...этим телом, сильнее коего он не желал ничего на свете.
Он прижимал его, такого горячего и напряженного, к холодной стене бедрами, вжимался и терся о него, целовал его и задыхался.
Его горячие руки стискивали кисти мальчика, а поцелуи могли бы оставлять шрамы на коже, потому что Лео торопился...так торопился, что поцелуи мазками застывали на коже Арихиро. Шэонеллу было странно и непривычно наклоняться, чтобы поцеловать парня в губы, и он честно недоумевал, с какой стати рост этого наглого гриффиндорца так уменьшился...но, с другой стороны, было так волнующе смотреть на его запрокинутую голову, и припухшие алые губы...
- Дурак...зачем ты притащил меня в душ? Я же тебя сейчас трахну, и тебя даже никто не услышит, кричи - не кричи...обидно, а? - слизеринец, неизвестно как оказавшийся на коленях, уже расстегнул ширинку мальчика, вот только брюки с него снимать ему было совершенно лень, поэтому Лео капризно воззрился на Риха. Снизу вверх.

- Я и не подозревал, что твое слизеринское коварство простирается до таких пределов… пользоваться душевой звукоизоляцией… мм… что-то определенно есть в этой идее, - Рих хитро улыбнулся, зарываясь пальцами в волосы любимого.
Еще один долгий поцелуй, мягкие прикосновения… несколько непривычно, но почти естественно смотреть на Лео немного снизу вверх, и видеть его глаза – боги милостивые, если бы хоть один из вас так смотрел, в вас бы поверили… и нежность, и страсть, и желание, и та самая всемогущая Любовь – и Рих старается, чтобы его взгляд выражал то же, потому что сердце, казалось, разрывалось от переполняющего счастья… гриффиндорец никогда не мог держать себя в руках, когда рядом был Лео – куда там девалось хваленое воспитание и привычки… не надо было играть, не надо было скрывать – всего себя можно было превратить в сгусток обжигающей искренности, чувств – настоящих, потому что между ними других не бывают… и ощущать легкие поцелуи Лео на собственной коже, прикасаться к его, ныряя пальцами под рубашку, и смотреть – уже сверху вниз…
Рих скользнул пальцами к собственному поясу, но локтем задел какой-то из кранов. Справа пролился водопад теплой воды, мигом вымочив до нитки правый рукав и забрызгав всю одежду.
- Представляешь, какой кошмар… теперь придется раздеваться! Ууужас, разврааат, - с серьезным лицом протянул Рих и, запрокинув голову, звонко рассмеялся. Чуть потянув Лео за воротник вверх, пробежал пальцами по пуговицам его рубашки, прикасаясь к коже и избавляя от первого из ненужных предметов гардероба.

Лео поднялся, опершись о стену, к которой прислонил мальчика. Вода появилась неизвестно откуда, капли с шумом падали на пол, разбивались о тела двух парней, неистово льнувших друг к другу...
- Ну почему каждый секс приводит к капитальной порче одежды? - шепотом простонал слизеринец прямо в губы мальчику, пытаясь стащить с него абсолютно мокрую рубашку. Получалось у него неважно - предмет гардероба прилип к телу, а пальцы заплетались, и тянулись отчего-то совершенно в другую сторону.
Лео слизывал капельки с его шеи, но они все текли и текли, появляясь вновь. В воздухе стояла водяная пыль, дарившая глазам мальчика радужные отблески, и влажные алые губы Риха сводили его с ума.


оос: сейчас не могу длиннее. давай ты.

- Наверно, рок такой… но это еще можно будет выжать, - с легкой улыбкой выдохнул Рих, хотя вопрос был скорее риторическим.
Нет, положительно – свой новый рост нравится парню все больше и больше. А еще нравились отяжелевшие и потемневши от воды кончики волос Лео, и переливающиеся капли воды, стекающие по его коже. Он любил каждую клеточку этого невероятного тела, его взгляд, а еще больше его невыносимый характер, и каждую его улыбку, предназначенную только для него…
- Ты прекрасен, любимый… - шепнул Рих. Снова чуть улыбнувшись, гриффиндорец мягко поцеловал уголок губ Шэ, после чего продолжил поцелуй. Накрыв ладони Лео своими, Казутака помог стянуть с себя промокшую рубашку. Пальцами он скользил по обнаженной груди любимого, по его спине, чуть ниже, за пояс. Прижавшись к нему всем телом, Рих осторожно подтолкнул слизеринца в сторону, так, что они оба оказались прямо под струями душа. Рих снова прислонился спиной к стене, продолжая обнимать парня.

Шэонелл обеими ладонями пригладил мокрые непослушные волосы Риха, не отрываясь от его губ. Под душем было холодно, но сейчас ему было плевать на все остальное, кроме него - гибкого, горячего, такого желанного.
- Мм...иди ко мне... - взмолился Лео, целуя его улыбку, и совершенно не осознавая, что ближе уже некуда. Он прижимал его бедра к своим руками что было сил. - Я тебя хочу...ох, как же я хочу тебя!
Он находился словно в полузабытье, и не был уверен, произносит ли что-нибудь вслух, но точно знал, что Арихиро слышит его. Что он умеет это...
А еще он знал, что любит его. Любит больше всех на свете, не смотря ни на что.
Резко развернув юношу, Шэонелл прижал его животом к стене, и продолжил жадно слизывать водяной бисер уже с кожи его поясницы и ягодиц.

Оставалось лишь блаженно прикрывать глаза, и целовать, целовать… в который раз благодарить уставших от этого богов за их встречу – бредовую, странную, смешную, травматичную – закончившуюся тем, что Рих нашел свое счастье… весь свой мир, сосредоточенный в одном человеке. Солнце, единственное, согревающее своим теплом, к которому можно прикоснуться, обнять и поцеловать… и это самое большое счастье, которое вообще может быть в жизни. Не деньги, не власть, не всеобщее восхищение – просто знать, что один-единственный конкретный человек любит тебя так же, как ты его, иметь возможность вот так стоять с ним под душем, улыбаясь ему… видеть капельки прохладной воды на коже, кажущейся горячей, и прижиматься к ней всем телом, желая близости – не только моральной, но и физической…
- Я и так с тобой… всегда… - гриффиндорец тоже не уверен, говорит ли это вслух… только в такие моменты им не нужны больше слова, да и мысли тоже не нужны – только их эмоции… и еще тела, конечно же. Его собственное, Риха, так остро реагирующее на малейшее прикосновение, мягкими кончиками пальцев, или языком – Арихиро чуть запрокинул голову и тихо застонал... и его, Лео, бесконечно желанное, совершенное... Повинуясь рукам любимого, повернулся спиной, упершись ладонями в стену. Главный недостаток такого положения заключался в том, что Рих лишался возможности видеть любимого, прикасаться руками – но компенсация была… мм…
Вредный, несносный… родной мой, невероятный… даже и это Казутака скорее не думал – чувствовал, зная, что Лео прекрасно все понимает. Так же, как и он сам.
- Я только твой...
И все еще легкая, немного сумасшедшая улыбка таится в уголках губ... глупости это, что один человек не может принадлежать другому - другое дело, что не каждому хочется отдать всего себя, без остатка. Для Лео - хотелось... или, скорее, не так. Это просто был единственный возможный выход - потому что по-другому Рих уже не мог.

- Послушай...Ты такой трогательный, когда мокрый...Лео фыркнул, ибо вдохнул слишком глубоко, и вода попала в нос. Опустившись на колени, юноша развернулся, и скользнул спиной по стене, проникая в пространство между нею и желанным телом. Снимая с мальчика мокрые джинсы, он целовал его живот, и тот вздрагивал от каждого поцелуя. Когда безвинный предмет гардероба был приговорен и подвержен втаптыванию в мокрый пол, Шэонелл еще разок провел по коже мальчика языком, и отстранился, прислонившись затылком к холодному мрамору. Он смотрел вверх... туда, откуда лился свет вперемешку с водой...туда, откуда в ответ смотрели лучащиеся счастьем глаза...и ждал, пока голова перестанет кружиться от восторга. И Лео улыбался в ответ, и, кажется, даже смеялся, и ловил ртом капли, падавшие вниз с его губ и подбородка.
- И что ты только во мне нашел? - шептал слизеринец, пытаясь сохранить остатки самообладания, помимо воли протягивая к нему руки, чтобы притянуть к себе и поцеловать, будучи не знающим меры...и, что греха таить, избалованным. Да, мальчик отвечал ему на этот вопрос сотни раз, но Шэонелл никогда не слушал. Ни разу. То ли вопрос на самом деле был несущественным, то ли Шэонелл прекрасно знал ответ. Знал лучше самого Риха.
Эти искры, прожигавшие изнутри его грудь, живот, струящиеся с кончиков дрожащих пальцев, которыми он ласкает под шум воды невыносимо дорогого для него человека - никогда не угаснут.
И вот теперь они, мокрые с головы до ног, обнаженные, безумные, пьяные этим воздухом и требовательными, но такими ласковыми поцелуями, здесь - друг перед другом на коленях. И нет даже мысли о том, что кто-то может войти. И Лео целует его, держит, и прижимается к нему, и что-то шепчет...

- Тебя нашел… всего тебя… ты такой единственный. Или, скорее, это ты меня нашел, - шептал Рих. Тяжелые струи воды разбивались о плечи, о спину, прыскали в сторону разноцветной водяной пылью, и единственное, что разделяло их с любимым – дрожащая в воздухе радужная пыль, оседающая на великолепно мокрой коже… и лицо, лицо! Какое лицо – только бы смотреть, и прикасаться легко, всю жизнь – только бы видеть… всего лишь человеческое лицо, но сколько в нем жизни, сколько счастья, которое Рих может дать, и которое чувствует…
- Проведя с тобой день, невозможно уже жить без тебя, - скорее думал, чем говорил гриффиндорец, целуя восхитительные губы, щеки, шею, плечи… потом Лео скользнул между ним и стеной, и губы его мягко прикасались к животу, и это казалось сродни разрядам тока – безумно сладостным, желанным… джинсы, как казалось Риху, действительно не подлежали восстановлению, и парню было интересно, как он будет добираться до родной гостиной – впрочем, эта мысль мелькнула и скрылась, как совершенно несвоевременная… ну его, как-нибудь да доберется… главное не мелкие бытовые проблемы в будущем, а то, что они здесь, вместе… Рих опускается, почти падает на колени рядом с Шэ, и снова губы сводят с ума… Арихиро легко, почти невесомо прикасается ладонями к плечам любимого, а потом скользит по талии, прижимая к себе и в свою очередь стаскивая джинсы, которые очень скоро присоединяются к разбросанным промокшим предметам гардероба Шэ…
- Кажется, тебе потом придется делиться со мной одеждой, - улыбается Рих, зная, что он может нести что угодно, любую околесицу – главное не слова, а то, что за ними стоит, ослепительная в своей правдивости искренность, которую не испортишь никакими словами, ничем… просто она есть, так же, как и любовь… и будет всегда.
- Только здесь все-таки.. мокро, - с серьезным лицом и легкой улыбкой сообщил Рих, на мгновение остранившись. Дотянувшись на всякий случай до разбросанной одежды, гриффиндорец поинтересовался: - Не возражаешь? - и, дождавшись кивка, вместе с любимым аппарировал в гостевую комнату, слава непоставленной еще защите.

>>> гостевая комната