|
Мир изменился. Для Мэг изменился. Она была на последнем собрании пожирателей, но само нападение на Хогвартс пропустила. Потом она боялась за свое здоровье и жизнь, но недолго. То нападение стало последним для их лидера, а потом все действительно стало как-то не так. Пусть Шэй теперь была во главе, это в какой-то степени было приятственно для Адамс, ведь Риз была ей почти как родная. Но Темный Лорд для нее был практически воплощением той абстрактной «Идеи», в которую Мэган абстрактно верила, и которую совсем не понимала по сути, ведь боролась не за нее, а «против всех». Несколько дней после тех событий юная пожирательница проходила будто в трансе – она ничего не осознавала, даже того, что стала префектом своего факультета. Какая, к черту, студенческая жизнь, когда снова все вокруг рушится. Это с ней не впервые.
Мэган стала вспоминаться вся ее деятельность в качестве пожирателя. Мало чего она сделала, хоть и старалась. Ей вспомнились те люди, с которыми она сталкивалась – в основном она считала их плохоуправляемыми фанатиками – нет, не всех, но в большинстве своем. Мало было таких как Шэйра, как Рид… как Роберт Рид… Когда ее мысли наталкивались на этого человека, в Мэг просыпалось некая смесь необъяснимых чувств: то ли бояться его, то ли иронизировать над ним, то ли удивляться ему, то ли восхищаться, то ли презирать (хотя за что собственно? За то, что он был отцом этого недотепы Джейсона? Или за то, что так некстати оказался преподавателем в Академии?) – короче говоря, Мэган не знала, что она чувствовала по отношению к этому странному и, безусловно, весьма интересному мужчине, но одно она осознавала точно – теперь, когда он пропал на некоторое время, ей его не хватало. Она даже про себя не озвучивала эту мысль, но упрямое сознание все равно неустанно подкидывало ее, и с этим трудно было что-то поделать.
Конечно, в таких «веселых» настроениях Адамс не очень то хотела идти на маскарад, но не идти туда она хотела еще меньше. Возможно, думала она, удастся развлечься хотя бы тем, что можно будет понаблюдать за людьми вокруг – весьма достойное и интересное занятие. Над костюмом она долго не мучалась – одела платье, стилизованное под 18… или 17… или еще какой век – Мэг никогда не была сильна в истории – и отправилась на «бал». Образ было решено придумывать по ходу дела, если уж кто начнет до этого домогаться, в чем, собственно, девушка сомневалась. Однако даже в зал Мэгги не успела войти, как образ пришел сам собой. Вероятно, это было последствием ее размышлений, а может просто уважением к родной стране, но ее платье стало воплощать платье величайшей английской королевы Елизаветы – королевы-девственницы, как ее называли. Нет, сама Адамс была далеко не столь невинна, но некая самоирония в подобном воплощении ее забавляла.
Полна истинно королевского достоинства Мэган Адамс вошла в зал. Приятный холлоуниский антуражик действовал умиротворяюще, но быть мирной сегодня ей не хотелось. А что надо сделать для того, чтобы вечер не стал таковым? Совершенно верно – найти такого товарища, который не снизойдет до «дружеской беседы». И такой, конечно же, не заставил Мэган бросаться в долгие поиски. Джейсон Рид одиноко сидел за одним из дальних столиков. Схватив ближайший стакан с неизвестной жидкостью, Мэган произнесла привычное «Transfiguro Liquidus» - такое популярное среди студентов заклинание – чем обратила содержимое бокала в любимое мартини, и, сделав глоток, направилась прямиком к парню.
- Привет, Рид. Скучаешь? – а тут же подумалось: «К другому Риду, я бы так не обратилась» - Стоит ли сидеть в одиночестве на празднике? – проговорила Мэг, сама усаживаясь рядом с Джейсоном.
|