Hogwarts RPG.

Три дня прошло с тех пор, как Мураки вернулся в Хогвартс. И все это время он не выходил из своей новой комнаты, которую по его просьбе сделали рядом с больничным крылом. Он не хотел, чтобы его кто-нибудь видел. Пока что. О том, что Рин в замке знала только лишь МакГонагалл. Никому больше Казутака не стал сообщать эту новость. Да и некому было. После выхода из комы события прошлого года частично стерлись из памяти. Отец говорил, что это незначительная плата за то, что Мураки пришел в себя не овощем и не на уровне развития маленкого ребенка, как это бывает часто при выходе из комы. Быть может для старшего из рода Казутака это и было мизерной расплатой,но для самого врача это была непомерная цена. Причем в последнее время частенько, когда он пытался что-нибудь вспомнить, у него начинались приступы сильнейшей головной боли. А если прибавить к этому трость, то Мураки чувствовал себя человеком возраста Дамблдора, а не бодрым и уверенным мужчиной, которому еще нет сорока. Таким, каким он был до комы.
- Хватит рассыпаться, - жестко сказал сам себе Казутака и отправился на прогулку.
На улицецарила пасмурная погода. Мураки натянул на рубашку пиджак и автоматом положил в карман платок, который подарил ему Рид. Рида колдомедик помнил, но опасался писать ему письма. Роберту пока что тоже, как и остальным, не нужно было знать, в каком виде Рин прибыл в Хогвартс.
Я свяжусь с тобой, мой друг. Обязательно. Но позже.
Выбравшись, наконец, из замка, Мураки остановился передохнуть и выкурить сигарету. Он плевать хотел на указ лечащего врача, что на фоне двух инфарктов и прочих травм от сигарет нужно полностью отказаться. Тем более тот врач вообще пытался отказать Рину в выписке из больницы. Казутака помнил, что происходило после этого. Палочка была резко вытащена из рукава, где хранилась в последнее время. Ледяным голосом произнесено одно слово, а врач стал корчиться от боли у ног Мураки. После этого уже никто не протестовал уходу мужчины.
Казутака выбросил окурок и поморщился. Он не любил, когда ему перечили. Очень не любил. А еще он не понимал многих вещей, который несомненно произошли за последний год. Но Мураки поставил перед собой задачу непременно выяснить все, что происходило. И вспомнить, потому что все время казалось, будто там, в прошлом, а точнее здесь, в Хогвартсе, осталось что-то чрезвычайно важное.
Вновь сильно разболелась голова. Рин огляделся по сторонам, пытаясь определиться, где он находится. Оказалось, что в раздумьях он медленно ушел к озеру и сейчас стоял неподлеку от старинной беседки, пол которой утопал в сухих листьях. Мураки осторожно поднялся на ступеньки, слушая, как под ногами скрипит пол и хрустят листья, и сел на скамейку. Что-то тревожное вколыхнулось в памяти, но недостаточное, чтобы вспомнить хотя бы что-нибудь. Казутака огляделся и из любопытства даже заглянул под скамейку. Его внимание привлек неольшой образок, который забился под лавку в самый угол. Мураки вытащил его оттуда и аккуратно очистил от пыли и грязи. Это была икона. Рин повертел ее в руках, чувствуя приближение нового приступа головной боли. Он знал, чья это вещь. Он вспомнил, что она принадлежала ему. Неясные образы мелькали перед глазами.
Он сам стоит на коленях в беседке. Размытый силуэт мужчины. Неразборчивые разговоры. Крик. Боль. Сильная боль.
Перед глазами медленно начинала простираться кровавая пелена, как обычно бывало в последние дни во время сильных приступов. Память отказывалась восстанавливаться, даря в ответ боль. Мураки отбросил трость и съехал со скамейки на пол, прижимая руки к вискам. Судорожно втянув воздух, как будто он задыхался, Казутака распростерся на листьях, потеряв сознание от боли.

Как любая молодая девушка, давно считающая себя взрослой, Мэган, в конце концов, то есть – сейчас, впадала в депрессию по поводу того, что на самом деле это совсем не так. А как раз даже и наоборот – глупая девчонка незнающая жизни. Да бегемот с ней – с этой жизнью! О том, чтобы разобраться с ней, Мэг уже даже помышлять боялась. Ей бы понять, что делать сейчас, что делать с отдельно взятой… с отдельно взятым Робертом Ридом в этой жизни. Ох уж эта его «девочка», эта его «Мэган» тогда на карнавале. Адамс грозилась убить того юмориста, который придумал этот цирк с превращениями, если она, конечно, когда-нибудь узнает, кто это был. Да, тогда она веселилась, но зато теперь придется расхлебывать последствия этого «веселья». И прежде всего она хочет поговорить с Ридом. Мэг не знала для чего ей это столь необходимо, но была твердо уверенна в этом. В том и заключалось «ощущение себя» ребенком. Нет, это определенно этот профессор на нее столь пагубно влиял!
В общем, именно для того, чтобы погрузиться в эти невеселые мысли Мэган и «бежала» из Академии, в которой, все равно Роберт Рид опять давно не появлялся. Осень, осень. Самое любимое время года Адамс. Природа в это время величественно спокойна, и молодая ведьма шла впитывать в себя это спокойствие. И правда, что может быть более умиротворяющем, чем смотреть на плывущие по поверхности Черного озера желтые листья? Вообще, вода – прекрасна! Издревле почитаема и нещадно эксплуатируема (еще совсем недавно (по историческим меркам) у любого водоема толпились женщины-магглы и стирали одежду и белье… может, и предки Адамс занимались тем же у берегов Темзы? Интересно, а сей водоем использовалось в этих целях?).
Мэг всегда любила Хогвартс, любила бродить по его окрестностям, потому ее и бесконечно радовало столь близкое расположение к оному Академии. Озеро было уже в зоне видимости: «Еще чуть-чуть, Мэгги, и ты сможешь позволить себе совершенно отключиться от внешнего мира и вдоволь себя глупую пожалеть». Взгляд ее пробегал по знакомым пейзажам: вдали башни Хога, прямо перед глазами раскинулось озеро, с уже, наверное, задремавшим на дне кальмаром, а над озером – серое небо, дальше деревья, деревья, беседка, в беседке кто-то на полу, снова деревья… Стоп! Остатки логики в этом посредственном уме вернули девушку к лежачему неизвестному, и, резко сменив курс, она направилась непосредственно к нему.
При ближайшем рассмотрении, вышеозначенный оказался довольно привлекательным, несколько побитым жизнью (судя по трости) и совершенно незнакомым Мэган мужчиной средних лет. Рассуждать о том, как он оказался здесь и кем являлся, девушке совершенно не хотелось. На данный момент было ясно только – незнакомец жив, хотя и в отключке. А вот единственным, что надо было выяснить – это стоит ли его приводить в чувство или вообще как-нибудь помогать. Мэг опустилась на колени с целью… пошариться по карманам лежащего. «Фи!» - скажете вы - «Как это низко!». Мы же безразлично пожмем плечами и продолжим свое занятие. Естественно, Мэган, не ожидала найти бумажник с документами, но может быть хоть что-то полезное… Сочтем это женским любопытством, смешанным с природной заботливостью и инстинктом самосохранения. Движения быстрые и ловкие – будто всю жизнь только этим и занималась. Впрочем, ничего полезного или занимательного не было… кроме, пожалуй, подозрительно знакомого платка, она его не раз видела у Рида-старшего. «А вот это уже интересно…» - Вы знакомы? – вслух обратилась она к неподававшему признаков сознания мужчине. Проклиная собственное тугодумие, Мэг закатала левый рукав своего нового знакомого: черной метки к ее разочарованию на месте не было, но тем не менее - рука была отмечена. Вместо знака Темного Лорда на предплечье "красовался" шрам. А после обнаружения платка, девушка была практически уверена, что перед ней Пожиратель. Впрочем, такие шрамы просто так не появляются - и он наверняка им и был, и если раньше подобное отпугнуло бы Адамс, то сейчас - после падения Волдеморта, она отнеслась к этому проще. Да решено было так! Она усмехнулась: «Свой. Интересно, а наш профессор часто вручает мужчинам столь интимные подарки?..» Эти две «находки» стали аргументом к тому, чтобы все-таки привести в себя этого человека.
Мэг научилась качественно убивать, а вот с обратным процессом у нее были проблемы. Вспоминались народные маггловские методы: брызнуть водичкой («Да, добежать сейчас до озерца…»), похлопать по щекам (что было аккуратно и неуверенно проделано, с тихим обращением – Эй! Эй мистер!), можно еще было дать понюхать нашатырного спирта, но оного под рукой, конечно, не было, но…
- Не зря же наставница моя колдомедик… Шэйра, Шэйра… ты же много мне рассказывала полезного… - ускользавшая мысль была отловлена – Rennervate! – произнесла девушка направляя палочку на мужчину. Это возымело некоторый эффект – тот стал приходить в сознание. Для пущего благополучия, Мэг, убрав палочку, стала обмахивать его платком Рида.
- Как вы? – спросила она, когда мужчина сфокусировал на ней взгляд. – Как же вас так угораздило, коллега? – Мэг подняла рукав своей рубашки, демонстрируя «схожесть взглядов» и предложила мужчине руку, дабы помочь подняться.

Возвращение в беседку давалось с трудом. Но все-таки давалось, потому как вскоре Мураки стал различать чей-то голос, а еще чуть позже даже понял, о чем его спрашивают. Красная пелена почти спала. Открыв глаза, Казутака наткнулся взглядом на незнакомую девушку, держащую в руках его платок. Соврешенно рефлекторно, не говоря ничего, Рин выставил перед собой палочку и направил ее на девушку. Рефлекс, что поделаешь. Лишь убедившись, что все в порядке, и окончательно вернувшись в реальность, Мураки убрал палочку обратно в рукав и хмуро посмотрел еще раз на "гостью". Та совершенно спокойно стояла рядом.
- Думаю, объяснять вам, отчего люди падают в обморок, не стоит, - хмуро произнес Мураки, подбирая трость и сажась на скамейку.
Слабость и головная боль, всегда преследовавшие врача после приступов, разошлись на полную катушку. Казутака постучал по карманам брюк и вытащил из правого небольшую плоскую фляжку. В ней хранилось зелье, которое нужно было принимать, как только Рин начинал чувствовать приближение зелья, но, естественно, он это стандартно выпустил из виду. Незивестно уже в который раз. Но было у зелья еще одно полезное свойство - оно убирало и боль уже после приступа.
- Дрянь, - тихо констатировал Мураки, делая несколько глотков из фляжки и убирая ее обратно в карман.
После чего в который раз обратил свой взор на Мэган. Только сейчас до него дошли слова девушки и то, что она ему показывала. Казутака неестественно выпрямился и сжал набалдашник трости так, что побелели костяшки пальцев. Он не сомневался, что является Пожирателем Смерти, иного и быть не могло. Он помнил, как поступил на службу к Лорду, помнил все, ну или почти все свои дела. Грязные и не очень. Но он понятия не имел, почему вместо метки на лево руке красуется шрам. Как сказал отец, Мураки приехал к нему уже со шрамом. Это была еще одна загадка, которую следовало выяснить немедленно. Потому как отсутствие метки могло означать что угодно. А то, что он уже как почти год не является Пожирателем, Казутака не помнил.
- Милорд. Метка, - пробормотал Рин и потер пальцами виски. - Да, мы с вами коллеги, девушка. Кстати говоря, вы не представились. Кто вы, как вас зовут?

Если бы Мэг хотя бы занимало отношение незнакомых людей к своей особе, она бы обиделась на такое «приветствие». Ну в конце концов! Практически от всего сердца пытаешься помочь и не оставляешь тихо замерзать под осенним небом, а на тебя сразу воинственно направляют палочку! Что было весьма неожиданно и в какой-то момент даже пугающе. Успела бы она снова достать свою палочку? Против какой-нибудь Авады Кедавры – сомнительно. Но судьба позволила ей учесть этот промах на будущее, и угроза быстро миновала, пусть еще и нахамили после того. Но, слава богу, Мэган не обращала внимания на то, какие чувства она вызывала у посторонних, так что она только пожала плечами и присела на скамейку на противоположной стороне беседки, не преминув захватить с собой Ридовский платок.
Скамейка была неприятно холодной, радостное ощущение от окружавшей природы куда-то ушло. Ведьма с какой-то неприятной и грустной полуусмешкой наблюдала за действиями мужчины, не настроенная враждовать с ним, но и не проникаясь к нему особым расположением.
- Милорд недавно почил, к нашему общему великому сожалению, - Адамс, безусловно, испытывала это самое сожаление, но оно уже притупилось и в голосе ее проскальзывали нотки иронии. – Да и ваша метка также покинула этот бренный мир, хотя, несомненно, и имела место быть. К чему бы это? – А быть может это последствия гибели Волдеморта и в скором времени метка «сойдет» у всех? Откровенно говоря, она бы предпочла иметь на левом предплечье занятную картинку, а не уродливый шрам. И еще – Мэган вообще бы бросила сейчас всю эту незатейливую беседу, но кусок черной ткани в ее руках ненавязчиво, но крепко держал ее на месте.
- Я дико извиняюсь, но, кстати говоря, вы тоже не особо любезны. – «Хотя, надо отметить, любезнее профессора, тот называет меня «девочка» - старый мерзавец»! - Мое имя – Мэган Адамс, помимо основной деятельности, я учусь в местной Академии. Некто Роберт Рид преподает мне Основы мировых религий. Что то смутно мне подсказывает, что вы тоже с ним знакомы... – В последнем предложении присутствовал тихий вопрос. Вот! Подойдем к наиболее интересующей нас теме. Девушка едва надеялась на то, что может быть, ее собеседник прольет хоть каплю света на то, куда опять мог пропасть Рид. Хотя внешне она не проявляла особого любопытства, а сидела и заботливо складывала на коленях платок, аккуратно расправляя каждую складочку.

Мураки продолжал аккуратно массировать виски, чувствуя, как под действием зелья, боль постепенно уходила. Он понимал, что явление это временное, но за последнее время научился радоваться даже самым маленьким отрезкам времени, когда не было этой головной боли, от которой, как казалось, сойдешь с ума. Напряжение тоже постепенно покидало мужчину. Он не знал эту девушку, но интуитивно чувствовал, что может расслабиться в ее присутствии, хотя и сам не понимал, почему. С лица исчезло выражение неприязни и настороженности, там снова царила привычна маска холода полнейшего безразличия, которая, впрочем, иногда оживала, и можно было разглядеть намек на интерес, волнение или же едва заметную улыбку.
Известие о кончине Лорда нельзя сказать, чтобы повергло Мураки в шок, но изрядно удивило его. Он нахмурил лоб и попытался собрать воедино те воспоминания, которые оставались в целости и сохранности. Выходило, что он не помнил даже, когда последний раз появлялся на собрании, но, опять же, интуитивно чувствовал, что в прошедшем году он бывал у Милорда.
Значит, тогда он был еще жив. А это, в свою очередь, означало, что Милорд умер как раз в то время, когда Мураки не было в Англии. Но, все-таки, куда делась метка?
- Это было примерно с месяца два назад? - спросил Казутака и достал из кармана пачку сигарет. Закуривать не стал, как обычно, а спросил у Мэган разрешения, кивком головы указывая на пачку. - Если да, то немудрено, почему я не в курсе. Меня тогда не было в Англии, - Рин на пару секунд замялся, рассуждая, стоит ли говорить девушке про амнезию. В итоге решил, что стоит. Мэган чем-то внушала доверие. - И я не могу объяснить вам, куда исчезла моя метка. Дело в том, что я только лишь месяц назад вышел из комы, в которой находился больше месяца. После этого я не помню многие события прошлого года. Когда я пытаюсь их вспомнить и забываю принять зелье, то начинаются приступы сильнейшей головной боли. Последствие одного из них вы уже видели. К моему глубочайшему сожалению, я привык никогда не показывать на людях собственные слабости, - Мураки подумал, что будь сейчас на месте Мэган кто-то другой, то Рин спокойно бы все дорассказал, применил Обливиэйт, стер все воспоминания о себе из памяти собеседника и ушел, потому что никто не должен становиться свидетелем его слабости. Даже в больнице, когда Мураки "учился" ходить, он часто падал на пол и отбивал себе конечности, но никогда не просил помощи. - Ах да, прошу прощения, я не представился, кажется. Меня зовут Мураки Казутака. я здешний колдомедик.
Рин посмотрел на Адамс и только сейчас заметил, что та сжимает в руках платок, подаренный Ридом. Платок, который служил пропуском в фамильное поместье Роберта. Как он тогда сказал, их существует всего две штуки. Платков, не поместьев. Один у самого Роберта, второй был дарован Мураки. Казутака все время в Японии не расставался с ним, словно бы тот дарил ему силы бороться и держаться, не сдаваться отчаянию, которое временами накатывало и заставляло впадать в сильую депрессию. А теперь этот спасительный плот был в чужих руках.
- Мы не просто знакомы, мисс. Роберт - мой давний друг, близкий. Он мне почти как брат. То, что вы держите в руках было действительно подарено им. Это ведь не просто платок, это пропуск, - Мураки позволили себе усмехнуться. - Ключ от его дома, поэтому попрошу вернуть его мне. Нехорошо раскидываться ключами от чужих поместьев, особенно, когда их всего два.
Едва заметная улыбка скольнула по губам и тут же исчезла. Мураки протянул руку в направлении Мэган, чтобы забрать платок.

Судя по всему, мужчина на самом деле был весьма и весьма нехорошо так нездоров. Казалось бы, сейчас ему жить с «полным расцветом сил» и совершенно еще не думать об этом самом здоровье. Но Мэган знала, как может потрепать служение Темному Лорду. Причем неважно «верноподданным» ты всегда был или нет: любая ошибка – и количество здоровья резко сокращается либо с помощью противника, либо лично господином. Глядя на этого человека, Мэган подумалось, что ей еще весьма повезло в этой жизни… и даже буквально на долю секунды промелькнула мысль – не сглупила ли она, приняв Черную метку… Но нет. Что за малодушие? Волдеморт был для нее тогда своего рода кумиром, а сейчас и подавно умер. Его место заняла Шэйра, так хорошо знакомая Мэг – Шэйра Риз. Да и вообще, на самом деле, Адамс нравилось то, чем она занималась. Все – от и до.
- Да, примерно в это время, - отвечала она уже с большей охотой до разговора. – Знаменитый Поттер выполнил таки свое Великое Предназначение! Как жаль, что однажды при встрече я не смогла его убить… ну, или, за неимением на оное разрешения, просто покалечить… - Мэган улыбнулась, сама не зная почему, но улыбнулась. А может ее позитивному настрою способствовало то, что ее «спасенный» (это лесть себе) стал более разговорчив и вежлив. – Курите-курите на здоровье! – сама Мэг не курила, но в удовольствии этого безобразия никогда никому не отказывала. Теперь она знала имя собеседника и краткое содержание последних событий его жизни. Однако стоит признать, что девушку даже несколько удивила столь полная и откровенная речь собеседника, что наводило бы на мысли о лжи, но Мураки был слишком наглядной иллюстрацией, чтобы подтвердить свои слова о болезни.
- К сожалению, либо я была слишком здорова, когда училась здесь, либо вы появились уже после того, как я окончила школу, господин Казутака, потому не имела удовольствия познакомиться с вами. – Да, Мэг признавала уже, что это знакомство доставляет ей удовольствие. Еще большее ее расположение колдомедик получил после сообщения о своем близком знакомстве с Робертом. Значит, Мэган не ошиблась и действительно не зря привела в чувства этого человека. А какие занятные подробности из жизни семейства Ридов перед ней раскрывались: поместье – «На кой черт ему тогда сдалось преподавание?» - платки-ключи – «Пижон!» - Будь Мэган Адамс более чуткой и нежной натурой, она бы непременно поразилась собственной наглости, а главное – заинтересованности.
- Профессор Рид – очень интересный человек, – продолжала она вслух свои мысли, с большой неохотой возвращая «пропуск» владельцу. Теребить его в руках, тем более теперь – зная о его назначении, было… более приятно. – Он любит делать людям подарки – сказано наугад – и вообще сюрпризы. Вот сейчас, допустим, он неожиданно не поддается обнаружению.
Мураки чуть заметно улыбнулся: «Интересно, это он надо мной смеется?» В ней снова вспыхнул свеженький комплекс «маленькой девочки». Ну что поделать? – психика то неустойчивая. Но любопытство брало верх, потому девушка засунула свои переживания глубоко подальше.
- У меня один зачет ему не сдан, вы, как старый друг, не знаете случайно, где его найти? А ваша метка – Мэг сама поразилась той околесице, что начала нести и тому насколько резко сменила тему – действительно явление занятное. После гибели Лорда не было еще ни одного собрания.* Сейчас все шатко: новый лидер, никакой определенности, разброд и шатание в рядах Пожирателей, пропавший господин Рид – «ну вот, снова он…» - а теперь еще и вы с вашей пропавшей меткой. Очень жаль, что вы ничего не помните.

*оос: закрывать временную петлю буду отчаливая на оное )

Как тень, самая настоящая тень, тихая, мрачная, едва уловимая и беззвучная – вот что являл собой Роберт в эти по-черепашьи ползущие минуты прогулки с Севой. Да, он мог отпустить его одного, но не в этот раз. С каждым днём Рид всё тяжелее и тяжелее переживал разлуку с питомцем, даже самую незначительную, благодаря чему пёс в последнее время был попросту избавлен от одиночества – Роберт прогуливался с ним ежедневно. Некогда приятное, сейчас же надевшее занятие – монотонную прогулку по чётко продуманному пути - мужчина совмещал с полезными действиями, точнее с подготовкой к лекциям – так бывало иногда, и как раз сегодня у Роберта был один из таких дней… Предварительно отрыв в домашней библиотеке свою библию в чёрном кожанном переплёте, которая была одним из главных объектов изучения на предстоящей лекции, Роберт быстро пробегал глазами по знакомым строчкам, освежая память на мелочи, и, сказать честно, всё это Рид считал более чем скучным, но библия действительно была одной из, к сожалению, необходимых тем для полноценного освоения курса, правда преподносил профессор всё это отнюдь не с божественной точки зрения, скорее с исторической, не скупясь на противоречивые и порой щекотливые факты. Библия – не лучший спутник, в отличие от прекрасного, уже значительно подросшего и статного пса, озорно прыгающего где-то впереди, он всегда отдалялся от хозяина, и всегда сам задавал путь, причёт изо дня в день неизменный, да и Роберт был не против такого расклада… если на свете и жила собака, к который применимо выражение «как сыр в масле», то это непременно был чёрный лабрадор, по счастливой случайности попавший в руки именно к Риду.
Изредка поднимая глаза на Севу, Роберт по несколько секунд выдерживал на нём восхищенный взгляд, вскоре вновь уходя в библию. Мужчине определённо не нравилось это занятие, чтение этого… каждая новая фраза, утверждение или побуждение порождали внутри Рида новую точку кипения, с каждой страницей Пожиратель мрачнел, всё глубже погружаюсь в себя. И погрузился бы, если б не одна весьма неожиданная картина… Мэган и Мураки. Его девочка и Рин. Роберт уже который день без зазрения совести и чего бы там ни было думал о Мэг, как о своей и отступать не желал, не смотря на то, что она и не была до сих пор его во всех смысла, пока не была…
Рид думал около двух минут, стоит ли их беспокоить, нарушая уединение, но ничего умнее, чем «Стоит!» не продумал, и, собственно, двинулся пакостить, а именно – превращать дуэт в трио.
- Привет, девочка… ты как всегда прекрасно выглядишь, - громко поздоровался Рид, поднимаясь по ступенькам на площадку беседки, естественно, не без своей «фирменной» улыбки. – За Вами должок, Ваше Высочество, - насмешливо протянул Рид, наконец заметив, что до сих пор держал библию открытой. Поспешив исправиться, Роберт громко хлопнул книгой и небрежно пихнул её под мышку, мысли о содержании данного творения вновь омрачили Роберта, как по велению волшебной палочки стерев с лица улыбку.
- Здравствуй, Рин… как ты!? – только и смог выговорить Роберт, повернувшись лицом к блондину, к Мэг же Рид стоял теперь боком, чему был временно рад. Как хотелось сказать всё, что на душе, но существовала преграда, которой была даже не Мэган, хотя… Мужчина добро и как-то тоскливо улыбнулся, заглянув в глаза колдомедика, они были другими… такими же родными, но иными. По коже Роберта пробежал холодок.

Получив разрешение закурить, Мураки вытащил сигарету из пачки и принялся разминать ее в руках. Это позволяло сосредоточиться размышлять над словами девушки. Выходит, что за эти три месяца, пока его не было в Англии, он пропустил много интересного. Чего стоило, скорее всего, нападение на Хогвартс. Такая великолепная возможность отомстить уже сидящим в печенке ученикам. Особенно тем, которые часто громили больничное крыло в прошлом году. Как ни странно, это Рин помнил четко и ясно.
- Не знаю даже, хорошо это или плохо, что мы с вами не пересекались в прошлом году, мисс, - с улыбкой сказал Мураки. - С одной стороны это хорошо, что вы ничем не болеете, но с другой стороны я, выходит, потерял такого прекрасного собеседника в вашем лице.
Казутака отвесил легкий поклон и, взяв Мэган за руку, легко поцеловал ее в знак почтения, как настоящий джентельмен. Что что, а с женщинами колдомедик всегда обращался вежливо и галантно, несмотря на то, впрочем, что они были ему абсолютно безразличны. Вот и сейчас он видел в Мэган в первую очередь интересную личность, собседеника, а потом уже красивую девушку.
- Роберт великолепный человек, - довольно промурлыкал Рин, когда речь зашла о Риде. - Мы с ним друг другу почти как братья уже, столько времени общаемся. Правда, на какое-то время наши дороги разошлись, но тут мы снова встретились. И я могу вам сказать, леди, если он куда-то исчез, значит так нужно. Он никогда ничего не делает зря. А если бы с ним что-то произошло, я бы почувствовал это. Сердцем, что ли, понимаете. Он мне очень дорог и близок, - серьезно произнес врач.
Разговор вновь сменил тему и пошел уже про метку. Мураки заметил, что все еще вертит в пальцах сигарету. Точнее то, что находилось в руке использованию уже не подлежало. Казутака уничтожил ее заклинанием, вытащил новую сигарету из пачки и прикурил от зажигалки. От палочки мужчина прикуривал только в крайнем случае.
Во время рассуждений Мэган про свою метку и ныне шаткое положение Пожирателей Казутака молча курил и выпускал дым тонкой струйкой то вправо, то влево. Ему было интересно, кто станет новым лидером и будет ли у них вообще будущее. Многие шли в ПСы не за идеей, а чисто за Лордом. По крайней мере, Мураки знал нескольких таких людей. А сейчас Лорда не стало. Да, пускай он и был жесток со своими поддаными, но он был идейным вдохновителем для многих. Приносил им смысл жизни, ради чего стоит бороться. Парадокс этих размышлений состоял в том, что Рин пришел в итоге к банальному вопросу - а для чего он сам все еще состоит в Пожирателях, как он счиатет, если не брать в рассчет тот странный факт исчезновения метки. Раньше ему нужно было зелье, а сейчас?
В итоге, когда за спиной послышался сначала собачий лай, а потом мужской голос, Мураки пришел к выводу, что состоит до сих пор на службе у Милорда чисто из консервативных особенностей характера. Хотя тут Казутака тоже грешил душой - никакого консерватизма не было, была лишь стандартная любовь к комфорту и нежелание менять обстоятельства, которые благоприятствуют этому самому комфорту. Ну и пусть, что Круцио комфортом не является. Зато сколько наслаждения приносили вылазки группами, после которых мало кого оставалось в живых среди объектов охоты. Кем бы ни был Мураки, в одну из первых очередей он был и оставался маньяком по натуре, для которого чужая человеческая жизнь не стоит ничего. Он мог часами страдать, если погибала его любимая роза, и в то же время спокойно убить человека с особой жестокостью. Что поделаешь, приоритеты, установившиеся в юности в тридцать с лишним лет уже не переделаешь.
Уничтожив окурок, колдомедик повернулся, потому что узнал сразу же, кому принадлежал голос. Это был обсуждаемый ранее Роберт Рид. Мураки моментально тепло улыбнулся, шагнул к мужчине, но остановился в легкой нерешительности. Причиной этому послужил странный взгляд Роберта, какой-то недоверчивый. Нет, Казутака понимал, что выглядит сейчас не лучшим образом, но это все-таки не причина, чтобы вот так вот смотреть на него. Неужели что-то произошло в прошедший год, чего Мураки не помнил. Что-то такое, из-за чего отношения между ними изменились? Память молчала как партизан, не желая выдавать по первому требованию ответы на все вопросы. Рин помассировал виски и обратился к Риду.
- Привет, Роберт. Со мной все в порядке. Ну или почти, - врач хитро улыбнулся и снова стал серьезным. - Что произошло? Почему ты так на меня смотришь?

Судьба не часто посылала Мэган столь галантных собеседников. И, истинно, обществом колдомедика девушка просто начала наслаждаться. Да, действительно жаль, жаль было того, что они не были знакомы раньше. Мураки был умен и интересен безгранично, и просто приятен в общении. Мэг слушала его с удовольствием… с двойным удовольствием она слушала о Риде. Все вкупе: принадлежность к «одному лагерю», сама личность Казутаки, его старое знакомство со столь (ну что уж тут отнекиваться?) симпатичным Мэган Робертом – все это для девушки было неплохой базой для развития приятных дружеских отношений. Хм… однако ж, кто-то что-то перепутал, и, возможно, ей следовало родиться лет на 10-15 пораньше – что-то контингент ее знакомых стал все больше и больше выбиваться из поколения ровесников. Хотя, кто знает, может быть как раз наоборот, все было так, как должно было быть.
Тихая мирная радость беседы в приозерной беседке была нарушена… ха! уже таким привычным насмешливым тоном. Этим вечным «девочка». Мэган, конечно, знала и понимала, что Он более чем может себе позволить такой тон и такое обращение. Мерлин великий! Ни о какой «мисс Адамс», как бы обратился к ней любой другой преподаватель, тут и речи не шло. Да, наверняка, даже и мысли такие Роберта Рида не посещали. Ну, конечно, тут можно возразить, что он не просто «преподаватель», их связывает нечто большее – служение… наличие у обоих черной метки, но это же тоже – не повод! Ее задевала эта манера обращения, но меж тем, сейчас она была чертовски рада слышать эту насмешку. Нет, не до такой степени, чтобы радостно вскочить навстречу, а скорее она просто успокоилась – Рид снова вернулся. Тем более еще и сдобрил свое возвращение комплиментом. Ах черт! Неужели?
«Ваше Высочество». Мэган на секунду отвернулась, чтобы он не смог увидеть ее глаза. Проклятый маскарад! А теперь ей придется вечно жить с тем, что у этого человека есть еще один повод над ней посмеяться. И почему? Почему, черти всех задери, для танца она выбрала того мальчишку?
- «Ваше Величество», - поправила она Роберта. – Я уже была королевой. – Ну в конце концов, нельзя же совсем сдавать свои позиции? – И разве Бог не велит нам прощать, профессор? - кивнула она на библию в его руках. «Зачем? Ну зачем я опять начинаю с ним это дурацкое словесное «соревнование»? Он в очередной раз меня…» Признаться, тут в ее голову полезли несколько неожиданные мысли, так что оставим это. Ведь слава, возможно, тому самому изучаемому на лекциях Рида, Богу, внимание его было в большей степени занято не ей, а ее новым знакомым. Как-то слишком холодны их фразы были для старых друзей. Хотя, наверняка, все здесь знают что-то больше Мэган, так что не стоит зря жаловаться.

- А как я смотрю? – не очень-то правдоподобно осведомился Рид, вздёрнув бровь – это было очень на него не похоже, он никогда так не делал, удивляясь, посему ложность его слов буквально кидалась в глаза. Нет, Мур не был ни в чём виноват, вся соль крылась в самом Риде, ведь он, после спасения друга, так и не соизволил его навестить, не осведомился о здоровье, даже маленького жалкого письма не написал, хотя бы Снейпу, ан нет, он просто выпал из жизни Мураки, будто его и не было вовсе, а теперь – видя его перед собой таким – сердце Роберта невольно сжалось, стало безгранично гадко и мерзко… от самого себя. Тогда всё навалилось разом – сперва Мур, потом Джей, пришлось вкладывать все силы в кого-то одного, и, конечно, Рид склонился в сторону сына, ведь, в конце концов, у Рина был Северус, на которого Роберт положился на все сто процентов, доверив ему одного из самых дорогих людей, но почему-то сейчас мужчина начал сомневаться в правильности своего решения, которое необратимо осталось в прошлом. – Нет, правда, всё хорошо… просто мы так давно не виделись, а ты так изменился. Ты прости, Рин, мне мою пропажу, я ведь даже не знал твоего местонахождения после больницы, да и туда не сильно рвался, - откровенно признался Роберт, голос был привычно тихим и спокойным с еле уловимыми нотками раскаяния, даже не смотря на присутствие посторонней, если Мэг можно было ещё так называть… для Рида она такой не являлась, теперь… с некоторых пор.
- Что ж до тебя, mon ange*, будь «Величеством», будь кем пожелаешь – я согласен на всё, - уже более весело заявил Рид, вновь повернувшись к юной Пожирательнице и чуток сократив расстояние между ними, - Сейчас я сочту это подхалимством, девочка, ведь, как мне помнится, ты единственная у меня «повисла», так? А «развиснуть» должна как можно быстрее, но так как в моём кабинете осуществляется небольшой ремонт, ты сможешь это сделать только у меня… не стал бы называть это домом, но, тем не менее, я жду тебя у себя в ближайшие два дня, аха? – полностью удовлетворённый собой, Рид вновь обернулся к Муру, но на этот раз мужчина широко улыбался, да и взгляд стал прежним, Мэг в какой-то мере излечила его душевные муки, это угрызение совести… - Et j’y tiens*, - Роберт бросил через плечо уже по-французски, почему он внезапно, хотя не очень, памятуя о вышесказанном обращении на всё том же французском, перешёл на неродной язык – Рид и сам не уловил, всё было невольно.
- Так какими судьбами? Я имею ввиду вашу компанию… если честно, не знал, что вы знакомы, хотя и не сильно удивляюсь, учитывая, что вы… коллеги, - слово «коллеги» Рид произнес с особой интонацией, отчётливо припоминая о том, как Мур признавался ему в своём партнерстве с Орденом Феникса в тьме парка. Рид редко вспоминал тот день…

- «mon ange» - мой ангел.
- «Et j’y tiens» - и я на этом настаиваю.

- Ты смотришь так, как будто я... - начал было Мураки и хотел продолжить словом изменился, но вовремя прикусил язык, понимая, что сморозит сейчас глупость.
Он ведь на самом деле изменился. Он подозревал, что эта амнезия вкупе с комой будут еще долго давать о себе знать, особенно при встречах со старыми знакомыми. И, судя по взгляду Роберта, так оно и было - что-то поменялось. Только вот что? Отец говорил, что Рин так и приехал к нему с тростью, одежда была такая же.
Тогда что?
Пока Казутака пытался разобраться в себе, Рид уже успел отвернуться от врача и заговорил с Адамс. Мураки с интересом слушал их перепалку, пытаясь понять, какие отношения связывают его старого друга и студентку академии. Как-то не верилось, что Роберт решил ухлестнуть за Мэган. Закончившийся монолог друга ясности не прибавил, но размышления на эту тему пришлось временно задвинуть подальше, потому что Рид затронул проблемный вопрос.
- Какими судьбами, спрашиваешь? Меня не было три месяца в Хогвартсе, потому я решил прогуляться, - Мураки почему-то решил пока не упоминать о своей амнезии. - Здесь и встретился с мисс Адамс, она тоже, судя по всему, вышла на прогулку. Мы разговорились, она мне рассказала про гибель Лорда, - Казутака нахмурился. - Все-таки тяжелая потеря для нас. Как ты думаешь, Роберт, кто сейчас возглавит Пожирателей, кто станет нашим вожаком и поведет нас вперед, к победе? У тебя есть мысли на этот счет? - так же старательно, как и тему амнезии, врач обходил интересовавший его вопрос по поводу своей метки. - Ты не в курсе, когда будет следующее собрание? Я хотел бы присутствовать на нем. Жалко, что мне не удалось приянтьу частие в финальном нападении на Хогвартс. Судьба распорядилась так, что в то время, когда вы боролись за имя Лорда, я валялся в беспамятстве у себя в Киото, - Мураки понял, что все-таки проговорился. - Дело в том, что лечение пошло не так, как мы планировали с отцом. Я месяц пролежал в коме. Ты мне не расскажешь, что здесь происходило за этот месяц? Кстати, я только сейчас заметил, ты завел собаку? И как ты его назвал?

Мэг смотрела на двух мужчин, ясно ощущая себя третьей лишней. Нет, не в том смысле! Просто обоим было явно есть о чем поговорить, и девушка не хотела им мешать, но чувствовала, что невольно именно это она и делает. Это неприятное ощущение. Однако ж, то ли в силу прекрасного воспитания, то ли из-за врожденного умения не давать людям спокойно жить, господин Рид не позволил Мэган заскучать. Ей не нравилось, как он к ней обращался, как близко подходил, его вкрадчивый голос и вообще весь его вид! А не нравилось ей это все потому… что было слишком волнующе, и это ее бесило. Конечно, мало восторга доставляет чувство, что тобой пытаются откровенно манипулировать, да еще это и весьма прекрасно удается человеку. А удается еще и потому, что она специально сама на то напрашивается. С ним Адамс было гораздо сложнее, чем с кем бы то ни было до того, слишком велика разница была между ними… в возрасте… нет, скорее – в жизненном опыте. Сейчас, когда Рид смотрел на нее, Мэг ощущала себя практически кроликом. И вот-вот этот «удав» ее проглотит, вместе со всеми ее потрохами, то есть всеми ее «попытками защититься». Для полноты картины ей не хватало только нервно сглотнуть с характерным звуком. Она почти забыла о присутствующем Мураки.
- Я, конечно, может быть и «ангел», только вот помимо зачетов у меня и другие дела есть, о которых вы должны знать. – «В конце концов, все мы тут Лорду служим… служили…» - взгляд ее стал тверже. Это, верно, происходило «автоматически» при воспоминании о некоторых подробностях «работы». Но, признаться, вот такое «приглашение» всякой твердости любых взглядов лишало – как физических, так и в целом на жизнь. – Конечно, профессор, я приду к вам, когда вам будет угодно. И, безусловно, занять какую-нибудь другую аудиторию будет просто неудобно – она выделила это слово короткой паузой – по отношению к другим преподавателям и ученикам. У всех могут быть отработки или зачеты.
Слава Богу! Слава Богу, что их в беседке было трое – именно этому больше всего радовалась ведьма. Иначе бы она за себя не ручалась. Она не знала, чтобы она сделала, но это было бы ужасно. (Нет, убийство людей она давно уже перестала считать ужасным поступком.)
- Хм… мне казалось, что и вы нам коллега, профессор – подала она свой тихий голосок из-за спины Роберта. Потом она слушала их разговор, слабыми кивками в стиле «китайского болванчика» подтверждая слова колдомедика об их встрече. А вот собак Мэган не любила.

оос: вот что-то мне подсказывает, что мне пора от вас удалиться...

Как бы Роберта не резанули слова Мура, как бы не было больно слышать это «Ты смотришь так, как будто я...», Рид продолжал улыбаться, возможно, в чём-то неискренне, но тем не менее. Сейчас мужчина чувствовал себя полным дураком, особенно после того, как Мураки заговорил, да если бы просто заговори – не страшно, но то, о чём он заговорил, наводило на определённые мысли и шло вразрез с его недавними взглядами на всё, на Пожирателей… на Орден Феникса, членом которого он на самом деле являлся, во всяком случае так было до всей этой неразберихи с перебранкой как у отдельных личностей, так и во всём Магическом мире. И вот, наконец, появился свет в конце туннеля, шагая в ногу со словами блондина: «Я валялся в беспамятстве у себя в Киото…»
Вот оно что, ну конечно… ты не помнишь куски из прошлого. Ах, Мураки, лучше бы ты забыл меня… - мрачно подумал мужчина и в несколько шагов достиг друга, приблизившись почти вплотную, не забыв бросить Мэг вежливое «Одну секунду…», так как о том, что хотел сказать Рид предпочтительно больше никто не должен был слышать, тем более ПС.
- Что ты говоришь, Мур!? С каких пор ты вернулся к тому, с чего начал? Не помнишь? Позволь напомнить о твоём членстве в клубе Ордена Феникса, друг. Ты на той стороне, где тебе удобно, верно? В любом случае недавно это утверждение имело место быть, - Роберт говорил максимально тихо, чтоб ни один звук не смел коснуться ушей Мэган, при том его размеренная речь была сполна приправлена взглядом, какой Рид редко «выпускал» на волю. Какая-то жуткая смесь ярости, недоверчивости, холодности и… короче, в кои-то веки он соответствовал своему статусу Пожирателя.
- Потеря, разве? – Сказал Рид уже более громко, и, надо сказать, более весело, казалось, что он говорит отчасти несерьёзно, если бы только это было так, если бы… - Я так не думаю. Волдеморт был опухолью, которую наконец вырезали, а на смену пришла женщина, которой я искренне восхищаюсь и ценю. Взгляды Шэйры Риз, её политика, как мне кажется, куда разумнее… и… - Рид резко замолчал. Он начал рассуждать как Пожиратель, и думать о будущем как один из них, а такие мысли не могли не вызвать приступ отвращения к себе. Роберт невольно сцепил пальцы правой руки вокруг запястья левой, библия полетела на пол и раскрылась где-то посередине. – Про собрания меня даже не спрашивай, когда-то ты знал, что я там редко появляюсь… и во время финального нападения я тоже отсутствовал, только не сочти это трусостью - убийство детей никак не мой конёк и я не стану этого делать лишь потому что «должен», нет, - Пожалуй, Розье был прав, указывая на болтливость Роберта в тот злополучный день, это было что-то вроде вредной привычки, но мужчина ничего не мог с собой поделать, слишком часто он оставался в гордом одиночестве, и поэтому, когда появлялась возможность говорить, он говорил… вот так всё просто. – Чтоб тебе, Гройс, икнулось, - пролепетал Роберт себе под нос, пока поднимал «учебное пособие», - Коллега. Формально - точно, не зря ведь моя рука изуродована этим клеймом, - мужчина сдержанно улыбнулся, хитро глянув на Мэг, уж он то понимал, насколько расходились их взгляды на сей счёт – она была едва ли не фанатиком своего дела, Роберт же чувствовал себя в ловушке. – Всё, девочка, мы договорились, и имей в виду, что не зря я дал тебе два дня, как раз под эти «другие дела», так что хватить времени должно на всё, в том числе и на подготовку к ответу. А сейчас… ты ведь умная девочка, верно? – Намёк был уж очень прямой, если это вообще можно было назвать намёком, а не прямым побуждением к действию.
- Ах да, забыл… собаку я завёл уже как несколько месяцев назад и ты, Мур, её видел, как раз в день покупки, когда я возвращался из Лондона. Сева… его зовут Сева, это была отчасти твоя идёя, - Услышав своё имя, пёс мгновенно «нарисовался» у ног хозяина, уставившись большими добрыми глазами на Рида, на что Роберт просто не мог не ответить необычно нежной улыбкой.

Когда эти двое беседовали между собой, Мэг не вмешивалась и даже не пыталась, а стояла себе в сторонке, как «послушная», и никуда не рыпалась. Но вот слова Рида о ее обожаемом нежно Волдеморте задели слишком глубоко. И, честно говоря, подобных слов Пожирательница не ожидала.
- Опухоль? Помилуйте! Я люблю и восхищаюсь Шэй не меньше вашего, я с ней давно знакома и многим ей обязана… Но говорить так о Лорде… О том, кто все это создал… - абстрактное «все», абстрактно – их жизнь, ее жизнь уж точно. – Он был величайшим! Такой Магией никто не владел! За Ним шли толпы! Да, возможно, сейчас Шэйре удастся снова нас всех объединить и взгляды у нее… «мягче»… Но Лорд был сильнее ее – вы не можете с этим спорить… – «Мне бы сейчас еще трибуну…» - Мэг смотрела на Роберта со смесью страха и непонимания. Защищая это мнение, она даже забыла, что сама, являясь на самом деле магглорожденной, при Волдеморте всегда ходила по грани между жизнью и смертью. Узнай кто об этом – и вряд ли бы ее глубокое поклонение спасло ее.
Рид говорил еще о последнем нападении на Хогвартс, а вот Мэган, в отличие от него сильно жалела, что пропустила это мероприятие. Тут она была согласна с господином Казутака. К буре эмоций бушевавшей внутри Мэган: гнев, страх, непонимание; сейчас примешалось еще и какое-то сожаление. О том, что Рид не разделял ее взглядов? Какая глупость.
Р-р-раз! И предыдущие эмоции снова заменяются новыми! Да у этого человека просто талант какой-то! «Гройс». Это одно короткое слово быстро вызывало в голове девушки занимательный ассоциативный ряд: лютики, цветочки, травка, солнышко, жара, такой привлекательный и уже не совсем целомудренный молодой священник. Мэган тогда просто совесть не позволила не добиться желаемого. Тем более ей было чертовски плохо и одиноко… А Алекс был чертовски мил. Ведьма посмотрела на поднятую книгу. Библия, конечно. Теперь на каждой лекции по мировым религиям мысли надо будет собирать в кучку. Хотя… Гройса она с тех пор так и не видела, и даже мало о нем думала. А вот сейчас было даже как-то жаль этого. Он был ей действительно весьма симпатичен, и помимо того, что стал ей любовником, еще был и другом. Но при чем тут Рид?
- О… Вы знаете Александра. Воистину – мир тесен. – Тон ее при этом все равно дружелюбнее не стал, да и, в конце концов, этот Рид теперь, плюс ко всему, разбудил в девушке давно спящее крепким сном «чувство одиночества». Нет, с Ридами в этой жизни ей не везло – это точно. – И как началось ваше знакомство, если не секрет? Он вам писал материалы для лекций? Хотя… можете не отвечать… Мне он тоже когда-то помогал с христианской религией. И я, как «умная девочка», пойду ворошить память на предмет оного. Разрешите… - она ненавязчиво обогнула Роберта, и остановилась около Мураки.
- Искренне рада была с вами познакомиться. Надеюсь, мы еще встретимся, когда вы будете более «в форме». Прощаюсь… - в ответ был получен еще один галантный поцелуй руки, и этот маленький приятный факт хоть на секунду заставил девушку улыбнуться. Нет, Роберт Рид не так плох, если может считать своим близким другом такого человека. Но…
***
Мэган направлялась обратно к Академии. «Чертов Рид, чертов Гройс, чертов зачет…» - на самом деле Мэг бубнила себе под нос гораздо более крепкие выражения, но мы их разумно опустим, смысл ясен и так. Конечно, готовиться к пересдаче Адамс даже и не собиралась. – Зачем он вообще меня завалил? – почти крикнула она в пустоту Запретного леса, пугая его население. Путь то до учебного заведение все равно был «неприкосновенен», т.е. – безопасен. Но вот поговорить серьезно со страшим Ридом, она определенно жаждила. Теперь ее особенно интересовали не последствия Хэллоуинского маскарада, а роль Роберта в рядах Пожирателей.

- Членство в Ордене Феникса? - тихо повторил Мураки. - Там, где мне удобно?
Вот, вроде бы, ответы и получены. По идее все одолжно было стать на свои места. Но правда, навалившаяся слишком сильным грузом, породила еще больше проблем, чем когда Казутака был в неведении относительно деталей прошедшего года, касавшихся Лорда. После слов Рида стало сразу понятно, почему метки нет - он стал предателем, перебежчиком.
Но как?!
Он не понимал, что могло его сподвигнуть на такой шаг. Ведь он считал себя сторонником Лорда. Тот давал Мураки многое, чего не хватало врачу. К примеру, возможность спокойно проявлять свою жестокость и многое другое. А теперь выяснялось, что Рин взял и спокойно перешел в стан врага.
- Из-за чего? - шептал врач, сцепив трясущиеся руки.
Где-то неподалеку Рид разговаривал с Адамс, обсуждая Милорда, его способы ведения политики и вообще принадлежность к лагерям. Но Мураки не слышал, что они говорили. Когда Мэган подошла к колдомедику, тот понял, что она собирается покинуть их "дружную" кампанию. На автомате поцеловал руку и отвернулся к озеру. Весь окружающий мир рушился, словно бы у него забрали столбы, на которых он держался. Опоры, которыми была амнезия. Тон Роберта, его взгляд, упреки ранили сильнее ножа. Мураки думал, что он найдет у Рида помощь, а в реальности он нашел презрение к себе.
- Не помню, ничего не помню, - шептал врач медленно оседая на пол беседки и держась руками за виски.

Ох, началось… да-да, наслушался я уже подобных од нашему тирану всемогущему, правда теперь уже не нашему, к счастью, - на протяжении времени, пока Мэг страстно отстаивала своё мнение, Роберт тихо беседовал сам с собой, лишь слегка улыбаясь и «бегая» по лицу собеседницы, вглядываясь в тонкость черт, Рид невольно вспоминал супругу, бывшую супругу, у них определённо было что-то общее, но при том – они были противоположностями. Энергичная, бойкая, кипящая жизнью мисс Адамс явно «била» своим жизнелюбием бывшую миссис Рид, однако, уступала во внешних данных, даже не уступала, а… короче, в её чертах лица не было того, что делало Эмбер неестественно красивой, как с картинки, само собой, столь выдающаяся внешность супруги сперва восхищала Роберта, но вскоре открылась вся подноготная и пыл исчез, вместе с представлениями о идеальной женской внешности. К чему бы это? Не суть, да и всё равно Роберт восхищался Мэган не из-за внешности, по большому счёту.
Вскоре Мэг сменила тему, уцепившись за случайно произнесённое имя брата, ясно дав понять, что прекрасно знает Алекса, а вот насколько близко – предстояло узнать, но это Рид оставил «на десерт», когда они останутся одни. К слову, от каждой «нехорошей» мысли про то, как они останутся одни, Роберту жутко хотелось себя ущипнуть или того лучше – ударить, чтоб в голову не лезло глупостей… он преподаватель, взрослый, чуть ли не старый дяденька, она – молодая студентка восемнадцати-девятнадцати лет, а вывод напрашивается сам собой. Мэган… спустя несколько минут она упорхнула куда-то в сторону Академии, и на протяжении всего этого процесса, пора Адамс попросту не скрылась из вида, Роберт провожал её взглядом, лукаво улыбаясь и размышлял на счёт того… насчёт того, что пришлось временно задвинуть, так как назревал разговор посерьёзней и к Мэг это не имело никакого отношения, посему какие-либо мысли о девочке мужчина «посадил на замок».
- Что именно ты желаешь вспомнить, Мур? Я расскажу всё, что знаю, - участливо и уже более мягко проговорил Рид, садясь на корточки подле блондина. – Ты мне дорог, Мураки, и мне больно, когда тебе больно, даже если о твоих неприятностях я узнаю позже, уж такая наша жизнь… мы видимся редко. Это я к тому, чтоб ты не истолковал моё поведение как-то иначе, нежели банальное беспокойство… и усталость. – Как Роберту хотелось до него дотронуться… просто для поддержки и смягчения собственного тона, взгляда. Рид не смел… - Я положился на Северуса, и, пожалуй, слишком, - уныло протянул мужчина, отстраняя собаку, которая так и норовила лизнуть его по лицу, - Кстати, как Снейп? Я его давно не видел, с того дня, как передал «эстафетную палочку» там, в больнице, уж прости за такое сравнение… я любя.

Презрение. Сильное презрение к самому себе стало основным чувством, помимо боли, которая уже, казалось, навечно поселилась в организме врача. Он все не мог поверить в то, что может быть предательством. Какой, к черту, принцип быть там, где ему лучше? Нет, Казутака на самом деле всегда придерживался этого принципа, но что может быть сейчас лучше стороны Милорда? Той стороны, которая вдоволь "кормила" его жестокость и маньячные черты характера? Все было очень странно и непонятно. Оставался, конечно, слабая надежда, что Рид тронулся умом, но она была задушена почти в зародыше. Если кто и сходил с ума за последний год, так это сам колдомедик, который, опять же по рассказам Рида, предал Милорда.
- Мерлин, ты еще интереуешься, что я хочу вспомнить? - Мураки закатил глаза и чуть истерично усмехнулся. - Я не помню вообще почти весь год в целом. Чем я тут занимался, откуда у меня новые шрамы, почему нет метки. Все стерто, черт возьми, - Казутака тихо выругался по-японски и посмотрел на Роберта. - Ты мне тоже дорог, Роберт, - тихо прошептал Казутака и, плюнув на все, обнял Рида, уткнувшись лицом ему в грудь. - Знаешь, у меня, кроме тебя, почти не осталось таких людей, как ты. Которые мне чрезвычайно дороги и которых я не хотел бы потерять ни в коем случае. Рид, я прошу тебя, не отворачивайся от меня, хотя бы сейчас. Пока я в таком состоянии. Я боюсь, что не справлюсь. Видимо, отец был прав, когда настаивал на том, что мне не нужно ехать в Хогвартс. Рано слишком еще для воспоминаний, - резкий приступ боли заставил Мураки со свистом втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Перед глазами взорвались первые фейерверки, являющиеся предвестником приближающегося приступа. - Не сейчас, только не сейчас, - прошептал Рин и стал искать повод "отвлечься" от разговора. Повод был найден моентально, врач уцепился за имя, названное Ридом. - Снейп? - удивленно спросил колдомедик и посмотрел на Роберта. Нет, тот не издевался. - Причем здесь школьный зельевар и по совместительству наш же коллега? Ты хочешь сказать, что мне нужна помощь зельевара? Сомневаюсь.

Надо быть либо полным придурком, либо Робертом Ридом, чтоб вот так вот кидаться фактами, которые по сути своей были пока слишком «громкими» для не до конца восстановившего Мура, состояние которого всё сильнее пугало Роберта, и тут было не только сострадание и желание помочь, не только боль за его боль… Рид брезгливо отвернулся, прикрыв глаза, и продолжал так сидеть до тех пор, пока Мураки не соприкоснулся с Робертом, уткнувшись лицом в грудь, причём настолько неожиданно, Рид не сумел сдержать какой-то непонятный рефлекс, заставивший его слегка отпрянуть от блондина, пускай на мгновенье, но ведь Рин мог заметить и истолковать всё созвучно своему настроению, т.е. неверно. Рин не понимал, а если и были мысли на сей счёт – они были ошибочными, Роберт же, в свою очередь, не собирался распространяться на тему себя в этом плане, не собирался говорить о своих проблемах, зачем грузить и без того загруженного человека?
- Конечно, я не смогу дать тебе ответы на всё вопросы, никак нет, а всё потому, что мы виделись впервые за много лет незадолго до того, как ты попал в больницу. Ты помнишь, как ты туда попал? Собственно, не так важно… - Как Роберт не старался бороться с собой, он всё-таки сделал это – приобнял Мура, положив одну руку тому на спину, вторая осталась на весу, не смея дотронуться до мужчины. Рид слишком хорошо помнил ту пьяную ночь в парке, и каждый раз, вспоминая, вновь и вновь, Роберт лихорадочно вздрагивал… ему было неприятно это вспоминать, а уж говорить тем паче, что, собственно, он и не собирался делать, только не об этом. Ничего не было, к счастью... отчего меня бьют эти мысли?
- А вот на счёт шрамов я бы не удивлялся, будь на твоём месте. Ты и шрамы воедино и очень плотно засели у меня в голове, - Роберт улыбнулся в пустоту, почему-то вспомнились времена, когда они были моложе, когда такую сцену и представить себе было сложно – они были друзьями всегда, но никогда такими… такими близкими, всё пришло с возвратом. Про метку Рид не обмолвился, притворившись, будто пропустил мимо ушей…
- Глупости, Рин! Как я могу от тебя отвернуться!? Я от сына не могу отвернуться, который откровенно желает мне смерти, а ты… если я на кого-то и не могу обижаться, то только на тебя, родной. Ну и на Мэг, но тебе пока рано об этом знать… это моё дело, мои проблемы, мы же будем решать твои, Мураки. – Рид приподнял лицо колдомедика, слегка касаясь подбородка мужчины пальцами. Роберт искал его глаза, хотел посмотреть в них, хотел улыбнуться ему – так мужчина мог лучше объяснить свои мысли и чувства. Он сделал это. – Больно, да? Сильная боль? Если бы я только мог представить… может, тебе лучше вернуться в Хогвартс и отдохнуть? Ты так слаб… Рин. Хорошо? – Уже собравшийся подниматься и поднимать Мураки на ноги, Роберт резко тормознул, услышав «сложный» вопрос, в необходимости ответа на который Рид сомневался, хотя… - Нет, нам не нужен зельевар, нам нужен человек, который тебя любит, которого ТЫ любишь, а это, между нами говоря, всё тот же Снейп.

Реакцию Роберта на то, как врач прижался к нему, была сразу же замечена Рином. Он едва заметно нахмурился, но пока что не подал виду и ничего не сказал, потому что говорить стал Рид. Потом же он все-таки приобнял Мураки, но робко и несмело, а потом и вовсе взял за подбородок, когда очередной приступ боли напомнил о себе. Когда он прошел, Казутака сел рядом и посмотрел на мужчину, чуть прищурив глаза.
- Роберт, к чему была такая реакция? - спокойно поинтересовался Мураки, а потом его, как называется, осенило. - Стоп. Неужели я к тебе... того... - Рин растерянно посмотрел на смутившегося Роберта и тихо засмеялся. - Мерлин, отпусти меня чудо-трава. Или уже отпустила, потому что я решительно не понимаю, что я творил в прошедшем году, - Казутака решительно подвинулся к Риду и лег, полодив голову тому на колени. - Роберт, даю тебе чесное слово, можешь ничего не опасаться, все будет нормально. Ты мне как брат, я очень дорожу нашими отношениями. Я дорожу твоим подарком в виде платка. И упаси Мерлин, чтобы я еще хоть раз попробовал поприставать к тебе. Это же абсурд полнейший, - Казутака еще некоторое время спокойно улыбался, а потом протянул руку вверх и в который раз за последнее время посмотрел на шрам, оставшийся на месте метки. - Да, тут ты однозначно прав. Шрамов у меня предостаточно. Но только вот дело в другом. Остальные то я помню, а эти нет, - врач спустил обратно рукав и хитро посмотрел снизу вверх на Роберта. - Не волнуйся, я уже привык к приступам за последний месяц. К тому же у меня есть на крайний случай зелье, которое должно снять боль. Так что все в порядке.
Мураки лежал на полу беседки и в установившейся тишине слушал шорох опадающих листьев, тихий шум воды, доносящийся с озера, а потом и новые слова Роберта, заставившие Казутаку моментально помрачнеть и вспомнить некоторые моменты из прошлого, которые всегда тщательно запрятывались глубоко в память, но каждый раз всплывали наверх.
- Люблю? - с циничной усмешкой переспросил Рин. - Я не способен на любовь, я разучился этому уже давно. Знаешь, я тебе никогда ведь не рассказывал, почему я стал таким, почему ожесточился, где и при каких обстоятельствах потерял правый глаз. нет, не рассказывал, - Мураки вздохнул и взлохматил рукой волосы. - Это произошло, когда мне было 16 лет. Я познакомился с ним. Ему было уже 20 лет, и он был другом нашей семьи. Не знаю, что это было, но больше походило на взаимное сумашествие. Мы не могли быть друг без друга, будучи дя обоих наркотиками, отсутствие которого грозило сильнейшей ломкой. Вот тогда я любил, да. Любовь скрашивала все - и жестокость отца в его обучении, и его презрение ко мне, и смерть деда, и тоску по нему, - Мураки поднялся с колен Роберта и просто сел рядом, опершись спиной о скамейку. - А потом отец узнал об этом. Он уже тогда грезил о наследнике, а когда узнал, что я не той ориентации, которо ему бы хотелось, то сильно разозлился, поняв, что на мне может совершенно спокойно прерваться род Казутака. Знаешь, я всегда стараюсь забыть тот вечер и всегда помню его в мельчайших подробностях. Помню, как отец убил его у меня на глазах. Помню, как я сам кинул отцу вызов и проиграл, так как силы были не равны. Помню, как потом долго лечился в больнице. Я тогда чуть не умер. Хотя, смотря что назвать под словом умер. Фактически, телом я остался жив. Душа умерла вместе с ним. Вместе с душой ушла и любовь. Я не способен полюбить, я мертв, - Рин снова цинично усмехнулся. - Отец все время повторял мне то же самое. Он говорил, что я мертв, что меня не существует. День из дня, час за часом. В конечном итоге я и начал рисковать, дразнить полицию и прочее. Я руководствовался простым принципом - мертвый не может умереть. Мне хотелось найти подтверждение этой теории - если я смог бы умереть, значит я был жив. Если нет, то... - Казутака замолчал и закурил сигарету. - Так что ты что-то путаешь, милый. Я не способен на любовь. Я не умею любить. Я могу лишь убивать.

Ну конечно, он всё заметил, этого было неизбежно, а, собственно, оно и к лучшему, чтоб не было недоговорок, что порой подрывают доверие даже к самым близким людям.
- Абсурд, ты прав. И я никогда больше не буду с тобой пить, родной, - шутливо заметил Рид, запустив пальцы в волосы мужчины, что в данный момент находился у него на коленях. Больше Роберт не говорил ни слова, просто замолчал, надолго замолчал – мужчина «ушёл в себя», отдавшись полностью думам, размышляя, погружаясь в воспоминания, представляя будущее, что казалось столь неясным… Рид плохо слышал слова Мура, казалось, будто голос блондина звучит тише деревьев, шелестящих листьями под еле обозначающимся ветерком, тише размеренного сопения Севы, что лежал бок о бок с хозяином, точнее – пёс лежал, Роберт сидел, только эхо, далеко-далеко, касалось слуха Рида, который лишь отдалённо понимал смысл слов, связывая их в предложения, а в результате – в текст. В процессе рассказа Рин сменил положение, покинув колени Роберта, теперь он сидел рядом, и говорил… говорил… Выслушав блондина до конца, Рид невольно сравнил свою жизнь с жизнью Мураки и увидел, что она намного преснее, серее и скучнее, не смотря на все несчастья, выпавшие на плечи Мура. Роберт сердцем прочувствовал всё то, о чём говорил Рин, его, по сути, единственный друг, любимый и безгранично дорогой, причём настолько, что даже сам Рид боялся признать правду, пугаясь возможной силы собственных чувств. У него никогда не было друзей – так, только приятели, которым нет дела, жив ты или мёртв. Когда придёт смерть, только самые близкие люди смогут поддержать тебе: жена, дети или родители, но у Рида всё было неправильно… Неправильная жена, ныне бывшая, неправильный ребёнок, да и попросту отсутствующие родители. Роберт понял, что все эти годы он жил не так, возводя безжизненный храм одиночества. Вдруг он с поразительной отчётливостью представил себе, как время, словно вода, безвозвратно уходит сквозь пальцы в никуда. Кажется, ещё вчера было двадцать, а сегодня – пятый десяток. Вселенская хандра навалилась на мужчину так неожиданно, так незвано… и не было никаких сил с ней бороться – Рид пал под гнетом собственных безрадостных мыслей, и, наконец, взглянул на собеседника – на Мура.
- Не способен на любовь, правда? По-моему, чушь. Я не собираюсь с тобой это обсуждать, особенно сейчас, но ты всё равно подумай над тем, что я сказал. Или же… или же то, что ты говорил мне не так давно – ложь, а в это мне ещё сложнее поверить. Ты не лжец, не со мной… - Роберт резко встал, просигналив Севе глухим хлопком ладонью о ладонь о своём намерении уходит, на что собака среагировала без промедлений, быстрее ветра метнувшись к уже уходящему мужчине. – И… - Рид на мгновение затормозил, бросив через плечо последние слова. – Спасибо. Спасибо, что рассказал мне. Жду новой встречи, Мур, как всегда, - и Роберт неторопливо двинулся в сторону Академии, туда, куда недавно так деловито удалилась она – девушка, поселившая столько волнений в душу человека, который уже и не надеялся испытать подобное… ах эта девочка, Мэгги...

>> Аппартаменты РР ))

Джанг медленно брёл по берегу Чёрного озера, докуривая сигарету. Точнее, сигарета тлела сама по себе намного быстрее, чем экс-слизеринец прикладывал её к губам, но всё же - курил, значит курил.
Не заметно для самого себя, юноша свернул на поросшую терновником и какими-то странными, доселе неизвестными травами, дорожку. Здесь было чуть теплее, чем у озера - ветер завывал не так сильно, а вот солнце напротив, пыталось проскользнуть сквозь каждую ветку, что бы коснуться земли. Ноги принесли Стефано к беседке, где он бывал всего однажды, ещё до разрушения и восстановления школы-героя Хогвартса. Кажется, это был урок Маггловедения. За это время и без того обветшавшее строение приобрело совсем не приглядный вид, но так было лишь на первый взгляд. Ни о чём не думая, Джанг поднялся по старым ступенькам в беседку и уселся на скамейку, закидыва ногу на ногу. Облокотился спиной к серой, бывшей когда-то явно белой, колонне и достал очередную сигарету. Закурил и порадовался, что с дороги его не было видно - так сильно плющ и плакучие ивы прикрывали обзор для прогуливающихся тут. Наконец можно было посидеть одному, ни о чём не беспокоясь.

День клонился к вечеру. У Эшли появилась привычка каждый вечер выходить на улицу и гулять по окрестностям. Ей почему-то надоедал шум, которым всегда была полна гриффиндорска гостинная. Почему, она сама и не знала. Раньше, ей наоборот, было комфортнее среди людей. За эту неделю вечерних прогулок она открыла для себя столько всего нового, чего никогда не замечала за предыдующие 6 лет учебы в Хогвартсе. Например, была поляна, где росли кусты, которые были чем-то похожие на Гремучую иву, однако отличались тем, что не били ветками, а душили.
Девушка шла по тропинки и смотрела на ровную гладь Черного озера. Она ещё никогда не видела его таким спокойным. Она сама не заметила, как дала чуть влево и сошла с привычной тропинки. Вдали показалась беседка. Старая, но такая приветливая беседка. Она не была здесь с 5-го курса. Вглядевшись, ей показалось, что там кто-то есть, но существовало 2 аргумента, доказывающие обратное: у Эшли зрение было -2,5; вряд ли кому-то вздумается вечером в такую погоду там сидеть. Засунув руки в карманы плаща и смотря под ноги, девушка побрела в сторону места, которое было излюбленным среди некоторых гриффиндорцев года 2 назад. Подойдя ближе она почувствовала дым сигарет. Подняв голову и снова вглядевшись, она поняла, что первое впечатление оказалось верным - в беседке в самом деле кто-то был. Вопрос в том, кто..? Она нарушила тишину природы своими шагами и тем самым, привлекла внимание незнакомца. Я не думала, что здесь кто-то есть...Не возражаешь? спросила она, указывая на свободное место. Эш села, посмотрев на молодого человека. Незнакомцем он не был. Окончил Хогвартс в прошлом году, факультет Слизерин, фамилия - Джанг. Вот что знала про него гриффиндорка.

Незаметно для парня сгущались сумерки, принося с моря едва заметную прохладу. Экс-слизеринец запахнул плащ, снова затягиваясь и уставился на кусочек неба, видневшегося в промежутке между косами плюща и виноградника, обвившего беседку. Вот бы звёзды на небо, да такие, что ладонями собрать по одной. Снова затяжка. А вообще, красота!
Джанг как раз докуривал вторую сигарету, когда вдалеке показался хрупкий девичий силуетик. Сердце ёкнуло, потому что он пытался принять воображаемое за действительное. При приближении силуета, Стефано всё отчетлиее видел, что девушку эту он не знает. Да это было и не мудрено - она могла быть ученицей как в Академии, так и в Хогвартсе. Юноша потушил сигарету и с помощью палочки заставил окурок исчезнуть.
Девушка оказалась смелее, чем он мог предположить - она даже подсела на другой край единственной скамейки. - Не возражаю. Люмос! В свете палочки показалось симпатичное личико гриффиндорки, которую он много раз видел в компании хохочущих однокурсниц. С некоторыми он даже знакомился поближе, так, на раз-два. - Я Стефано Джанг, а ты? - спросил он. - Нокс! И вновь всё погрузилось в полутьму заброшенного леса и беседки с плющом.

Эшли была очень благодарна юноше, что он потушил сигарету и ловко испарил её - ей не особо нравился запах табака. Когда её "сосед" произнес "люмос", девушка невольно зажмурилась от внезапного, яркого света.
Эшли Маккинли - ответила она, после того, как свет погас. О, точно Стефано Она припомнила, как слышала это имя от бывших семикурснец. На самом деле все было очень странно.
Я здесь сто лет не была, а беседка ненамного изменилась... Сказала она, осмотрев беседку. Ну а ты что тут делаешь? Ностальгия? Я думала, в Академии здорово, что возвращаться вам нескоро захочется Эшли сняла капюшон и расправила свои светлые волосы.
Она взглянула на бывшего слизеринца и начинала понимать, почему многие девушким им увлекались. У него были необычные глаза, красивые, манящие. Даже не сами глаза, взгляд.

Свет с кончика волшебной палочки Стефано кажется даже ослепил незнакомку, ибо она зажмурилась. Джанг и сам не раз замечал, что свет из его палочки ярче, чем у других, но объяснить, почему и зачем всё это так, он не мог и не хотел. Особенная палочка, чего уж там. Не хуже Поттеровской с пером феникса. Да.
- Я просто сижу, не о чем ностальгировать. Люблю иногда посидеть там, где никто меня не может достать... - он посмотрел на незнакомку и улыбнулся в темноте. - Почти никогда не может достать.
Глаза привыкли к темноте и экс-слизеринец уже мог различить черты лица Эшли и светлые волосы.
- Эй, так не честно! Ты знаешь, что я учусь в Академии, я же о тебе, кроме имени, ничего не знаю. Так что теперь тебе не отвертеться. Расказывай о себе, Эш. Стефано хотел было достать ещё одну сигарету, но передумал и опять облокотился спиной о колонну, смотря на девушку. Наверняка гриффиндорка. Было в её стане и лике что-то такое, что сразу говорило само за себя - она не может быть слизеринкой. Слишком наивное личико и добрые глаза наверное.