Hogwarts RPG.

Комнаты доброго дяди Рида, пробегом комната самого Дитриха>>>

Вы думаете, гневная речь мистера Роберта Рида хоть как-то повлияла на Дитриха, что тому стало стыдно за его поступок? Ошибаетесь. Нисколько, даже ни капельки, ни единого миллилитра совести не проснулось в этой умной голове с темно-синими волосами. Он просто снова усмехнулся, на этот раз уже спине уходящего дяди и вернулся в спальню, дабы забрать книгу, за которой приходил. Он знал, что ни в чем не виноват, запираться надо было крепче, а потому никаких угрызений совести не испытывал. Хотя следует отметить, что Дитрих вообще редко вспоминал, что такое совесть, потому как давала о себе знать она весьма и весьма редко. Можно сказать, почти никогда.
Вернувшись в свою комнату, Лоэнгрин предвкушал уже было валяние на кровати и чтение книги, добытой с таким боем, даже не думая о том, что в комнате его может ждать злая Мэг. Кстати говоря, Дитрих даже не заметил, как она ушла. Хотя, может быть, он ее не увидел уже тогда, когда ретировался из спальни в гостиную, потому что следил только за дверью, откуда мог показаться злой дядя. А злой дядя был опасным объектом в реальности, потому как был, кроме дяди, еще и Пожирателем Смерти, что подразумевало знание определенных заклинаний. Да что там заклинаний, могла банально пострадать шкурка. Или уши, драгоценные уши, которые итак болят до сих пор после того беспредела, который произошел к библиотеке.
Но Мэган в комнате не оказалось. Но это вовсе не означало, что планы Дитриха благополучно сбылись, что он провел счастливое время, валяясь на кровати в компании с книгой. Вместо Мэг в комнате был Фюрер, у которого, как понял с первого взгляда анимаг, ибо уже не в первый раз, снесло крышу. Снова. Филин носился под потолком, что-то вереща, а на лабораторном столе, принадлежавшем Дитриху, валялся разодранный пакетик с коноплей, по внешнему виду которого можно было определить, что у птички случился очередной заскок. Но в этот раз Фюрер нажрался не зелий, а травки. Такое с ним бывало после того, как он, будучи еще совенком, стал причиной взрыва котла, после которого, кстати, и стал синим, а волосы Дитриха тоже приобрели темно-синюю окраску.
- Фюрер, место! - рычал Лоэнгрин, прыгая по комнате и пытаясь поймать филина, но все было тщетно.
Совершив в очередной раз вираж, которому мог бы позавидовать профессиональный летчик, Фюрер схватил пакетик с коноплей, вылетел из комнаты и зигзагами направился куда-то по своим совиным делам. Что взбредет на этот раз в голову одурманенной птички, Дитрих понятия не имел, а потому решил проследить за ней. Следить за бодро летящей птицей было удобно, бежав за ней на четырех лапах, ибо быстрее, нежели на двух. Да и куда не пролезет тушка человека, часто могла пролезть проворная тушка куницы.
Погоня привела в окрестности хижины Хагрида. Фюрер уселся на ветку, все еще держа пакетик с травкой в клюве. Дитрих же полез на дерево вслед за ним. Конечно, в обычное время куницы не охотятся на сов. Но разве в обычное время встретишь накурившуюся сову синего цвета и куницу с маниакально блестящими глазами, словно бы она спит и видит филина у себя на обеденном столе.

оос:
- За мальчонкой успею?
- Не-е-ет! Пока твой конь на четырех ногах раз.. два... три... четыре... мальчишка быстро на двух раз-два-раз-два!

Шагать с раненным Алексом на плече – ну, как на плече, одна рука на плече, вторая нога за спиной... – было почти неудобно, потому что хрупкая Жося немного уже подустала, пока вытаскивала себя и Лекса из дырки в полу. Конечно, барсучонок ей помогал, но периодически он, издеваючись, свисал полной тушкой на львенке, и ей приходилось, ворча и хихикая, тащить его, или шлепать по лбу ладошкой, чтобы тот «пришел в себя». Вообще-то гриффиндорка не чувствовала себя виноватой, что Алекс поранился из-за ее ножика, но все-таки это был ее ножик, поэтому она, по идее, было должна чувствовать ту самую вину, и то и дело, извинялась перед ее героем, обычно когда он начинал что-то картинно подвывать. Эти два рыжика так любили искать приключения на свои пятые попы... то есть, точки, что их уже ничего не удивляло, ни два Пожирателя в Хогсмиде, ни рога, ни летающие гриффиндорки, ни проломанный пол, ни даже то, что сейчас, шагая из запретного леса по опушке, они наткнулись на пустую хижину лесника, а на дереве у этой хижины бесились два милых животного. Впрочем, не обратив на них внимания, Жосик отпустила Лекса на ступеньки хижины, аккуратно отцепив его руку от своего плеча. – Давай отдохнем. Потому что... потому что до больничного крыла еще далеко, а я уже устала... Алекс, а мы тебя так и не подстригли. А, хочешь, я могу попробовать тебя вылечить? Правда, я не обещаю, что после этого ты будешь выглядеть как прежде... оста-а-ались от А-а-алекса ро-о-ожки, да но-о-ожки... то есть, вот. Нет? Ну чего они так верещат? – девчонка возмутилась, обернувшись на взбешенного синего филина, карабкаясь летящего вверх по стволу, и ползущую за ним куницу. – А куницы, разве, не за змеями охотятся? Или это мангусты за змеями? А куницы за ласками, нет? Э-э-э... – гриффиндорка почесала нос, задумавшись, и посмотрела на Лекса, состроившего кислую мину. – До свадьбы – заживет! – бодро сказала она, улыбнувшись, и после – прикусив губу. Она с детства ненавидела это выражение, но взгляд Лекса заставил девчонку его полюбить. Хотя бы за то, что ТАКИЕ испуганно-скептические глазенки надо было видеть. Оно того стоило. – Идти дальше сможешь? – спросила девчонка, снова поглядев на животных на дереве, которые были уже ниже... и снова выше. – Са-а-алочки, блин. Как думаешь, кто кого? Ну-у-у, в смысле... ы-ы-ы...

Вроде и настали спокойствие и мир в волшебном мире, вроде и побоищ никаких известных не проходило в округе Хогвартса, но по полянкам, меж редких деревьев к хижине Хагрида приближались двое рыжих и местами нездорового, побитого вида существ. Вот что значило жить в интересные времена. Всё тихо и мирно, а несчастных детишек ни за что ни про что всё равно периодически плющит потолками, балками и ножницами. Кстати, последние окровавленные и опасно позвякивающие сейчас мотылялись в свободной бладовской руке. А вторая рука, которая была разительно более занятой, цеплялась за свою соломинку представленную Джоси Трент бравой студенткой факультета Гриффиндор и тыды, и тыпы. Подхрамывая и припрыгивая, ребята дочапали до самой хижины полу великана, где Блад с удовольствием плюшнулся на ступеньки, не интересуясь разрешением хозяина. Ну, если бы дядя Хагрид был где-то в поле затуманенного немного зрения мальчишки... Парень всё равно бы не спросил разрешения. Он ведь слизеринец. Да, точно-точно, до начала этого года. А это такое шикарное оправдание своему хамству!
- Хех, старушка, прихворал я маленько-о-о... - по-старчески вздохнул рыжик, выгибая ногу так, чтобы увидеть кровоточащую чуть ниже колена ногу. - Почему это не подстригли? - возмущенно, у улыбкой, мотыляя головой и растрепывая местами короткие, а местами все такие же длинные волосы. - Очень даже не плохо, мне кажется. Ага. Буду пугать и отпугивать. - жизнерадостно сообщил Алекс, не подавая виду, что нога болит и болит и болеть перестать не хочет никак.
- А вапше... Я имею шо вам сказать, мисс Трент. Меня надо бэречь. - пожевывая локон рыжих волос, заявил Блад, смотря на Жосю озорными синими глазками. - Поэтому не надо меня, пожалуй, лечить. - не знаю Жоську можно подумать, что логика у Лекса снова умерла. А нет, очень даже наоборот. Что-то такое смутное всплывало в памяти хаффлпаффца, что опасалось доверять лечение своей ноги рыжему чуху. Вот жизнь - это пожалуйста. Можно доверить, а жить без ноги... Ну, увы, Лекса эта мысль смущала.
- Все мы за ласками охотимся... - философски произнес парниша, нервно мигая глазом, наблюдая за синим глюком. В смысле - филином. Даже Филя, сов Блада, по сравнению с этим созданием был... цивильным. - А я видел эту похухоль, да... Куницу, которая... Она удачно смылась с пляжа до того, как там начали появляться всякого рода чудища... - почесав макушку, Блад присмотрелся к похухолю, примериваясь, как сказала Жося, кто кого.
- Ну, похухоль разумнее выглядит. Так что писец котенку. Эм.. Филин кунице. Куница филина. Да, Чух, я с тобой абсолютно согласен: ыыыы... А идти... Та ну. Тут воздух свежий, больным полезно выгуливаться. - а поскольку по мнению Блада больными на голову тут были все, включая куницу, охотящуюся на филина, и саму авангардную птичку, то по теории того же А. Д. Блада все могли преспокойно посидеть на лавочке часок другой. Глядишь, и ножка перестанет болеть... - с надеждой подумал Лекс, улыбаясь холодному солнцу.

Фюрер был так близко, манил своими синими перьями, а, в особенности, пакетиком марихуаны, что держал в клюве. да, Дитрих был грешен, ибо редко, но покуривал травку, в редкие моменты творческого кризиса, когда в голову не приходил новый рецепт даже самого завалящегося зелья. Тогда требовалась творческая подпитка и не важно, что после этой подпитки рецепты выходили такими, что на воздух взлетала либо комната юноши, когда он осуществлял это дома, либо его спальня, раньше в Хогвартсе, а ныне в Академии.
Но Фюрер тоже был не самым обычным филином, и тут дело касалось не его цвета, а его птичьих мозгов, которые были основательно повернуты набекрень, как порой у его хозяина. А потому птичко сдаваться не собиралось, прыгая по веткам, аки заправская белка, всяческим способом пытаясь удрать от Дитриха. Что странное, взлететь ему, в его синюю головку, не приходило. Совершив очередной кульбит и, чуть не сорвавшись с ветки, Лоэнгрин все-таки выцепил заветный пакетик из клюва филина, за компанию дав ему лапой по клюву, чтобы впредь даже и не думал так наглеть. Птичко в ответ клюнуло анимага в правую переднюю лапку и смылось в направлении Запретного леса. Все-таки потеряв равновесие после дерзкой атаки Фюрера, Дитрих сдавленно пискнул и свалился в глубокий сугроб возле хижины. Выбравшись из него, юноша принял человеческий облик и принялся отряхиваться, вертясь на месте и вздымая вокруг себя маленький буранчик из снега. Травка была надежно спрятана в кармане.
- Вредная птица, - ворчал бывший слизеринец, а ныне академик, отряхивая волосы от снега. - Мало того, что все перевернул в комнате, так еще заставил меня намочить мою шкурку. Ну, Фюрер, только вернись ко мне за угощением. Будешь посажен на диету, свинья ты летучая.
Фыркнув далеко не в последний раз, парень закончил вертеться на месте и дождался, пока летающий вокруг снег уляжется. Когда горизонт со всех сторон очистился, Дитрих неожиданно заметил, что находится в данном месте окружающей среды не один. На ступеньках в Хижину Хагрида сидели парень с девушкой, о чем-то увлеченно болтая. Так же цепкий взор отметил, что у парня что-то с ногой.
Кажется, я его где-то уже видел.
Память моментально подкинула эпизод из бурной жизни юноши, когда он, на самом деле, видел паренька. Дело тогда происходило на озере.
- Добрый день, - чуть растерянно поздоровался Лоэнгрин. - А я тут, это, свое законное имущество на место возвращал. Кстати, тебя, я кажется. уже видел на озере недавно, - слизеринец чихнул и почесал нос. - Меня зовут Дитрих, а вас? Вы, случаем, не брат с сестрой?

- Все мы здесь не в своем уме... – зачем-то, непонятно, кому, сказала Жося, смотря то на трагически закатывающего глазенки Алекса, то на летающую куницу и карабкающегося по стволу синего филина. Последний привлекал взгляд своим цветом и придурковатостью. Куница же, только придурковатостью. – Ладно. Лечить мы тебя будем позже, и тебя я никому в обиду не дам, потому что ты мне дорог, как память... ну-у-у... ты же меня понял, правда? А песец филину, или котенок кунице, это ладно, это мы пропустим, это нам не нужно. Не нужно, ведь, правда? Как думаешь, а почему оно за ним гонится? Это... которое похухоль? А что такое похухоль? Я знаю тыхухоля... или мыхухоля?.. яхухоля?.. э-э-э... Так почему оно за ним гонится? Оно его съесть хочет? Или что? – приглядываясь к дереву, крутя головой, чтобы удобнее было смотреть, спрашивала Джосик, морща нос. Ответ пришел не от Алекса, но от самого похухоля, как назвал его барсучонок. Это животное упало в сугроб, и превратилось в человека. Не знай Трент о анимагии, она бы радостно захлопала в ладоши, потребовав повторить фокус с перевоплощением. Вместо этого, поглядев на заметившего их с Лексом синеволосого юношу, спросила – А меня так научишь? – с широченной улыбкой, разминая пальцы рук. Когда юноша поздоровался, Чух кивнула в ответ, присев рядом с Алексом, пихнув того легонько в сторону, чтобы ей место было побольше, при этом не задевая больной ноги, что бы не было возмущений. Глянув на паренька-похухоля, Жоси снова улыбнулась. – А привет. – Потом нахмурилась, свела глаза к носу, перевела взгляд на свои заснеженные ботинки, на коленки, потом на дерево, где пропал синий филин, и снова на подошедшего юношу, на этот раз смотря на него донельзя серьезными большими зелеными глазами. В это время студент говорил что-то про законное имущество и озеро. – Будь здоров. – в глазах рыжика снова загорелись смешливые огоньки, а на губах появилась улыбка. Вопрос про то, брат и сестра ли Джоси с Лексом, заставил девчонку хихикнуть, и внимательно посмотреть на «брата». Брат по несчастьям, брат по приключениям... да они, и правда, братья! Ну, то есть, брат и сестра... или нет? Хотелось ответить, что нет, они «муж и его вдова», но девочка удержалась, прикусив нижнюю губу, улыбаясь. – А что этот филин, он тоже – человек? А почему он не летал, а как ты его поймал? И зачем он забирал у тебя твое имущество? А что он забрал, это не секрет, нет? А ты долго учился превращаться в тыхухоля... то есть, куницу? А это не больно, нет, когда превращаешься? А ты не ударился, когда падал? С тобой все в порядке? А филин улетел, да? – слишком много вопросов не бывает, когда их задает Трент. И на все, подчеркиваем, на все она жаждет знать ответы. Порядок не обязательно соблюдать.

Блад как раз слушал Жосю и морщился, прижимая снег к ране, когда явилось на землю обетованную нечто. Лекс поднял глаза и увидел потрепанного брюнета в загадочном облачке снежинок. Внимательно осмотрев Дитриха, Алекс сделал сразу несколько утешительных для себя выводов. Во-первых, гоняющийся за совой по всему лесу анимаг не может быть нормальным. А значит объект является интересностью, а интересности Лекс любит. А во-вторых... А, во-вторых, рана стала болеть немного меньше, замороженная и отвлеченная на Лоэнгрина.
- Драсти, дядя. - все же подозрительно прищурившись, произнес Алекс, продолжая вверх-вниз швырять любопытственные взгляды на пришельца с дерева. - Даа, ты меня видел. И позорно слинял с бойни. - мигнув бровями, жизнерадостно фыркнул молодой человек. А тут Жоська подала гениальную идею. Да, определенно, надо научится превращаться... Это было бы довольно весело. И выживать, превращаясь во что-нибудь мелкое намного проще... А Блад почему то был абсолютно уверен, что превращался бы он или в белку, или в морскую свинку, а может и тушканчика, во всяком случае во что-нибудь юркое, живучее и противно глазастенькое. Пока Алекс раздумывал об анимагии, Дитрих чихнул, Жоська сказала "будь здоров". А Блад вклинился:
- Только учти, с нами здоровым не будешь. - очень добрая улыбка озарила рыжиковское лицо. По идее у Лоэнгрина не должно было остаться сомнений по поводу того, куда он попал и с какой скоростью надо избавляться от такой компании. - А нас Алекс. А это Чух. Жося. Джоси. Ага. Чух. - удивленно моргая на Трент, произнес Лекс, умудряясь говорить тогда, когда в речи Жоси образовывались небольшие перерывы: девочка иногда набирала воздух в легкие. Блад уже, кажется, настолько привык к ее голосу, что воспринимал его - голос - как нечто неотъемлимое - пение птиц, свист ветра, задувающего в пустую черепную коробку... Впрочем, это не мешало улавливать смысл сказанного рыжим чухом. Если в самом начале их общения, тогда, в коридоре, когда Жоська была в шикарном сомбреро, Алекс туго воспринимал ее поток вопросов и прилагал массу усилий, чтобы ответить на все, то со временем он навострился откладывать все ее слова в специально выделенную ячейку памяти, и потом, по ходу ответа, доставать оттуда все и чуточку больше.
- Мы не брат и сестра, не-е-ет... Жося моя жена-вдовенок. - тряхнув головой, Лекс откинул назад отстриженные местами волосы, которые в данный момент выглядели как немного авангардная, но стильная прическа, произнес парниша, философски помахивая окровавленной ножницей. Ножницы дополняли шикарный видок Алекса, который сосредоточенно начал ковыряться в рюкзаке. Чудо мешок снова вредничал, подсовывая Лексу разные разности. И Бладу этот поиск очень напоминал Жосю с ее ножиком. Благо, рюкзак Лекса не бросался шампурами. - О! - бинтик был радостно изъят из мешка, и хаффлпаффец принялся криво-косо бинтовать ногу, картинно поойкивая, явно безнадежно желая, чтобы его уже кто-нибудь пожалел. Ну, или как минимум отвлек от вавы.