Hogwarts RPG.

Как известно, Хан боится в жизни всего двух вещей - скуки и безделья. А потом, когда экскурсия по министерству закончилась, парень отправился гулять по Лондону, чтобы хоть немного развеяться и найти себе подходящее развлечение. В школе делать было откровенно нечего сейчас. Кларису Лектер предпочел оставить на некоторое время, давая ей возможность и время для обдумывания всех слов, сказанных еще тогда, в приемной, когда они все собирались в группу перед экскурсией.
Но мысли мыслями, а дело найти нужно.
Вырвавшись из потока размышлений с некоторой примесью фантазии, Хан поднял голову и огляделся. Он находился в парке, в полностью заброшенной его части. Вокруг не было ни души, но сама обстановка дарило спокойствие и блаженство. Заросшие дорожки, развесистые деревья, полутьма, которую создавали давно никем не стриженые ветки. Старинные железные скамейки, покрытые ржавчиной, так похожей на кровь при том освещение, что царило в парке. И тишина. Полнейшая тишина, нарушаемая только лишь тихим скрипом снега под ботинками. Из-за деревьев было бы совсем темно, если бы проникающий солнечный свет не отражался от сугробов, наваленных тут и там, разбиваясь на сотни мельчайших "фонариков", освещая полянку, на которую Хану посчастливилось набрести.
Лектер закончил осматриваться и глубоко вдохнул чистый воздух, не тронутый испарениями большого города. Деревья очищали его, фильтровали и делали совершенно особенным.
Где-то со стороны послышался хруст раздираемых веток, словно кто-то пытался пробраться сквозь кустарник. Хан обернулся и стал ждать, кого ему в гости несет судьба. Через пару минут стало ясно, что это был парень, скорее уже молодой мужчина, примерно двадцати пяти или же двадцати семи лет, одетый в спортивный костюм. Судя по виду, он заблудился и был рад встретить хоть кого-то в этом этой части парка.
- Добрый день, я заблудился, - неуверенно начал он. Хан наклонил голову направо и внимательно слушал гостя. Он уже знал, чем сможет занять себя. - Вы не знаете, где здесь выход?
Лектер медленно улыбнулся и спрыгнул со скамейки, на которой стоял, в прыжке вынимая палочку из рукава.
- Выход? Отчего же, знаю. Но только есть одна маленькая загвоздка, - Ганнибал трансфигурировал две лежащих на земле ветки в два кинжала, чем вызвал страх в глазах маггла, - для меня выход - это всегда смерть. И она не всегда приходит в виде старухи с клюкой, иногда ее заменяю я. Уж извините, за некоторую пафосность.
Лектер подобрал с земли кинжалы, поудобнее перехватил и двинулся обходить по кругу молодого человека. Тот стоял, не шелохнувшись, находясь в состоянии шока. Потом же, словно опомнившись, схватил палку, лежащую на снегу, и попытался защищаться. Хан уклонился от нескольких выпадов и мрачно засмеялся.
Шаг в сторону, нога за ногу, медленно, словно танцуешь танец, который знаешь только ты. Танец смерти, из которого выйдешь живым только ты. Выпад, резкое нападение, мягкая пластика, натренированное тело слушается идеально, отклоняясь от палки незнакомца. Удар. Кровь, фонтаном хлынувшая из раны на шее. Еще несколько быстрых ударов, даже чтобы не добить, а просто развлечься. И наблюдать, как жертва оседает на пол, держась за шею, пытаясь закрыть разорванную артерию. Наблюдать страх перед смертью в глаза жертвы и видеть в ее зрачках себя. Себя, который и является смертью сейчас. Палач, санитар этого мира, чистильщик от таких вот отбросов общества, что не могут защититься сами.
Лектер наклонился над затихшим человеком и, сняв перчатки, провел рукой по шее незнакомца. Ладонь тут же приняла багровый, ярко-алый оттенок. Поднеся кисть к лицу, Хан слизнул с пальцев капающую кровь и довольно улыбнулся. Он был доволен. Он охотился. Он не скучал.

Это будет куда интереснее, - лениво подумалось мужчине, неторопливо ступавшему по узкой тропинке когда-то красивого, пышного, гостеприимно предоставляющего приют парка. Время было беспощадно, уничтожая отжившее или, что по мнению Люциуса было куда неприятнее, превращая его в нечто жалкое и неприглядное. Но не зря Малфой был эстетом, истинным эстетом, умеющим распознавать и оценивать прелесть и красоту внешне неприглядных вещей, именно этим мужчина и занимался в столь благоприятный для прогулок день. Тишина, безлюдность, окутывающий полумрак, здешние разросшиеся деревья создавали неповторимый эффект, эффект «потолка», сквозь который едва просачивался свет, и пускай это «едва» будет слегка преувеличено. Снегопад больше не кружил над Лондоном, временно, будто отдыхая, в последние дни с особым усердием покрывая всё вокруг белоснежным полотном блестящего снега, холодного снега… Освободив руку от кожаной перчатки, блондин щедро зачерпнул ладонью ледяные кристаллики, отчего пальцы быстро онемели. Малфою нравилось это ощущение, ощущение холода. В руках Пожирателя снег таял медленно, лениво, найдя близкую себе температуру – руки мужчины почти всегда оставались холодными, независимо от времени года и погоды. Простояв на месте около десятка минут, Люциус продолжил своё неторопливое углубление в парк, мысленно отдыхая от последних недель, полных суматохи и работы, как-никак он теперь был своего Хозяином, хорошо – продолжателем его пути, что само по себе подразумевало особую занятость, полную самоотдачу, учитывая сложившуюся обстановку. Два лагеря. Два лидера. Шэйра…
Люциус Малфой был благоразумным человеком и исполнительным служителем Тёмного Лорда, ныне канувшего в лету, а ещё он был вдоволь циничным человеком, но не смотря на всё это, мужчина не смел отрицать, что Риз была достойной противницей, с ней было интересно. Азарт – то, что чаще можно было прочитать в глазах блондина при одном упоминании о ней, как о Миледи. Абсурд. Всё равно абсурд… как бы хороша она не была. Глупость и необдуманность данного факта Малфой собирался продемонстрировать всем - и своим, и чужим, правда позже, сейчас же уставшие разум и тело отдыхали от людей, от дел… от всего. Природа была приятной помощницей, никогда не отталкивающий, всегда принимающей. И он с головой окунулся в тишину… не абсолютную, но всё же.
Чего мужчина не мог не отметить, так это собственной удачливости, благодаря которой, собираясь на продолжительную прогулку, Малфой забрал белокурые волосы в хвост, повязав их чёрной лентой. Усилившийся ветер раздражал не так сильно, как это было бы, если б блондинистость Пожирателя осталась вольно лежать на плечах, волосы во рту – ничего приятного.
Вскоре желанное уединение испарилось подобно дымку от сигарет, растаяв в воздухе. Незваный гость, в котором Малфой без затруднения узнал знакомое лицо, где и когда они встречались – Люциус понятия не имел, вторым делом мужчина заметил распластанное близ него тело, бездыханное, о чём мужчина мог судить по алой крови, выделяющейся пятном на белом покрывале снега. Еле обозначившаяся улыбка скользнула по лицу Люциуса – он был не против такого развития событий. До места Х было каких-то двадцать-тридцать шагов, но Малфой избрал иной путь, немедленно аппарировав. Секунда и он, сопровождаемый подобающим антуражиком в виде чёрного дымка-тумана, окутавшего всего его и вскоре рассеявшегося, оказался в двух шагах от юноши.
- Добрый день. Развлекаемся? – поприветствовал и сразу же поинтересовался блондин, улыбнувшись уголком губ. Единственное, что его действительно интересовало – мотив. Зачем? Из каких побуждений? – И? – вновь поинтересовался мужчина, искренне надеясь, что собеседник сам догадается, что именно вопрошает Малфой, в качестве подсказки Люциус кратко указал на тело кончиком трости, едва не задев его. Бесцветные глаза мужчины выражали неподдельный интерес, хотя лицо оставалось неподвижным, ни улыбки, ни жеста, полное бесстрастие.

Звук аппарации заставил Хана встрепенуться и вновь напрячься, быть готовым ко всем поворотам сюжета. Мало ли, хоть он и в Англии, где его еще не знают и не охотятся в открытую, но все могло произойти, а сдаваться законникам Лектер не собирался, понимая, что будет драться за свою свободу до последнего. Но это были не представители правопорядка, а высокий мужчина. Хан прищурился и стал рассматривать гостя. Эти платиновые волосы, связанные в хвост, надменный вид, а вместе с тем и голос, изысканные манеры, выдержка, трость. Юноша вспомнил, где видел блондина. Это был отец его однокурсника по Слизерину - Люциус Малфой, Пожиратель Смерти и, насколько было известно парню, некогда близкий к Лорду человек.
- Добрый, - Лектер растянул губы в улыбке, скорее в усмешке и отвесил уважительный поклон Люциусу. - Мне было скучно, - бросил Хан, распрямившись, и пожал плечами, - а я не люблю, когда мне скучно, я начинаю хандрить. Поэтому я развлекаюсь, как умею. Для меня нет ничего лучше охоты на ничего не подозревающую жертву, - юноша усмехнулся и присел, чтобы стереть кровь с рук и кое-где с пиджака. - Люблю сочетание красного с белым. Первую свою жертву я убил зимой. Это был полицейский, один из двух, который убил мою мать. Его кровь также прекрасно смотрелась на снегу, - Хан поднял голову и посмотрел на Люциуса, радостно улыбаясь. - Второго тоже весной. Но там было более красиво. Я провел с ним обряд под названием крылья ворона. Это такой способ убийства, когда грудная клетка на спине распарывается, отодвигаются лопатки, ломаются соединения между ребрами и наружу вытаскиваются легкие. Их располагают на спине, как крылья. Крылья кровавого ворона смерти, - Лектер закончил "отмываться", встал и вытащил и рукава волшебную палочку. - Так он мне уже неинтересен, - скучающим тоном отметил слизеринец и, предварительно трансфигурировав тело в камень, засыпал его снегом. После чего убрал палочку на место, закурил и посмотрел на Люциуса, чуть наклонив голову вправо. - Вам, должно быть, тоже было весело и интересно, когда вы служили Лорду. Рейды, опасность, адреналин, охота. Это ли не прекрасно?

Болтлив, излишне болтлив, - этот минус Малфой отметил для себя сразу. Мужчина слушал молча, лишь единожды удивлённо вскинув бровь, когда молодой человек поведал ему о зверстве под названием «крылья ворона», это было слишком. Даже такой человек как Люциус не удержался, невольно вздрогнув, этот жест выражал, скорее, брезгливость, нежели нечто другое. Но как бы там ни было, юноша ему нравился, он изнутри лучился неподдельным азартом, что так часто - при нынешних условиях - недоставало ПСам, а в их деле это было немаловажно. Как человек, предпочитающий строить планы наперёд и извлекать из всего выгоду по максимуму, Люциус про себя отметил, давая установку не забыть, что было бы неплохо завести разговор об этом – о его работе, но чуть позже. Малфою нравилось его слушать. Блондин следил за каждым движением нового знакомого, за жестами и мимикой, особенно его забавила чуть ли не радостная улыбка, порой проскальзывающая на лице молодого человека. Дослушав, Малфой мягко улыбнулся, эта гримаса плохо вязалась с отсутствующим и холодным взглядом, но тем не менее.
- Слишком откровенно, почти болтливость, - коротко отрезал мужчина ледяным тоном и вновь улыбнулся, на этот раз натянуло и неестественно. Сдвинувшись с мёртвой точки, Малфой медленно двинулся навстречу юноше, заходя за спину оного. Наклонившись к уху парня, блондин прошептал:
- Вы правы, это прекрасно, - его шёпот был похож на шипение змеи, невольно вспоминалось забавное сравнение с ползучими, что так часто фигурировало при упоминании о нём – правой руке Милорда… когда-то, казалось, уже слишком давно, чтоб придавать этому хоть какое-то значение. – Тебе это интересно? Я бы был только рад, лишний психопат нам только на пользу. - Будучи не вполне уверенным, что он сказал вслух, а о чём только подумал, Малфой решил больше ничего не говорить на эту тему, временно, дожидаясь ответа юноши, и надо сказать, дожидаясь с интересом, предвкушая.
- И ещё, как я понял, меня вы знаете, верно? Откуда – мне не интересно, но я всё же представлюсь – Люциус Малфой. Вы? – вернувшись на прежнее место, Малфой требовательно посмотрел на парня, сложив руки перед собой на трости.